Истерика. На дне зрачков, как пульсирующая жилка на шее, бьется истерика. Выстукивает стаккато срыва и зовет за собой. Любое слово, любая тема подталкивают в яму где будешь визжать на одной ноте до пены у рта. Но ведь у нас сильная воля, не так ли – киваешь в ответ и крепче стискиваешь зубы. Спусковым крючком может послужить что угодно – прикосновение, случайный вопрос, вполне невинный разговор, забытая мелодия. Любое вмешательство в твое пространство может стать рычагом к лавине. Маленькая трещина и дамба рухнет, погребет под собой осколками битого стекла и обломками бетона. Ни повода, ни причины, не объяснений. Просто на дне зрачков бьется истерика – торопится открыть дверь в сумрак. Плохо помнишь детали дня, сосредоточившись можешь вспомнить приблизительные вероятностные линии, но ты не уверен что это было с тобой. Ты смутно помнишь как проснулся, но весь остальной день покрыт плотной серой пленкой. Привычка к анализу помогает восстановить факты, но тебе всё равно кажется что из твоей жизни вырезали день. Просто вырезали – как ножницами вырезают букву из журнального листа – вырезали и потеряли. Ты помнишь утро – одиннадцать часов, потом четко помнишь часы и время на них: пять минут второго, потом сразу пять минут пятого. Промежуток потерян, мозг привычно достраивает картинку из возможных объяснений, но это не память, нет ощущений, это всего лишь логическая цепочка. Тебе повезло, что сегодня был в тех местах где сложно выбиться из нормального русла – это помогло сохранить видимость нормы. Именно сейчас ты понимаешь – ты помнишь события, но себя ты помнишь последний раз лишь утром, когда открыл глаза. Вот тогда был ты, сейчас ты, а в промежутках был некто кто тебе не известен. Как опьянение – вроде бы помнишь, вроде бы ты, но всё покрыто туманом. Привычно погружаешься в спасительное одеяло музыки – плавность линий помогает сосредоточится, просто плывешь за ней, не позволяя вырваться сгустку внутри. Главное правильно подобрать мелодию – слишком печальная разорвет на куски, пронзительная может разбить стеклянный кокон в котором держишь себя, легкая вызовет раздражение и тогда истерика приобретет привкус крови, трагическая станет финалом – главное правильно подобрать, нечто на гранях, неуловимое и безбрежное. Как небо или море, чтобы сохранялась отстраненность, чтобы безмятежность убаюкивала мягким светом. Никаких резких движений, пейзаж, но не сюжет. Как натянутая стальная нить звенит колокольчиком, так внутри что-то звенит сдерживаемым на последнем дыхании напряжением. Звенит, отзываясь гулом в ушах и болезненной усталостью. Главное не думать, не позволять образам заполнять сознание – пусть пройдет волной, пусть пройдет насквозь не задерживаясь внутри. Мягко успокаиваешь как усыпляют невнятным шепотом дикого зверя, главное интонации и открытые ладони. Не выбирая слов, не раздумывая, лишь вложив мягкую нейтральность открытых ладоней. Медленно, словно водишь по жесткой шерсти пальцами, едва прикасаясь, почти не дыша. Осторожно, боясь нарушить хрупкое равновесие. Восстанавливаешь стену за стеной замуровывая приступ, оставляя выход лишь в музыку. Строишь колодец и небом будет мелодия. Опутываешь сознание нитями швов каменных блоков – пусть считает, перекладывает, дает названия, главное чтобы петля не затягивалась сильнее… Не росло напряжение. Снять накал. Снизить скорость, не сразу, постепенно. Блок за блоком, вдох за выдохом. Увеличивая расстояния между двумя точками – точкой срыва и точкой контроля… И так пока пульс на дне зрачков не утихнет. Не сотрется пространством пустоты. Зрачки становятся пустыми и к ним снова возвращается способность реагировать на свет. Дрожь сведенных судорогой напряжения вен медленно покидает тело и глубокий вдох будет началом полной расслабленности. Два часа на один глоток воздуха. Два часа на одну мелодию и два часа выхода из петли. Внутренняя удавка оголенных нервов снова уснула. До другого дня. Она вернется, но это будет уже не сейчас. А это главное. Каждый день может стать последним – стоит ли думать о том, что будет завтра? Последней точкой будет благодарность к творцу мелодии заполняющая пустоту внутри. Он написал, кто-то сыграл, а ты смог вынырнуть – можно ли получить больший подарок чем глоток воздуха при удушье? Дышишь в такт нотам и лишь где-то над висками утихнувший срыв отзывается эхом головной боли. Дышишь….