Как обычно – чего-то вот хотелось, чужой стиль уже дрожал на кончиках пальцев, но дурная голова отвлеклась и все опохабила. Так тому и быть.
Нас убивает реальность – фраза крутится в голове визгливой пластинкой на старом заикающемся проигрывателе. Нас Убивает реальность – настойчиво, откровением, предчувствием. Нас – слышишь? Нас – не тебя и меня, а нас. То существо которое мы вдвоем. Нас убивает реальность. Медленно переваривает скользкий от зеленой слизи желудок Большого Города. Реальность, сотканная из миллиардов пластмассовых квадратиков, стирает ластиком наше лицо. Она пытается сожрать нас заживо. Переварить и выплюнуть пластмассовой куклой вполне пригодной жить в пластмассовом городе фальшивых зеркал. Пластмассовая жизнь, пластмассовые люди и пластмассовые деревья. Реальность. Это как игрушечный город из желтой коробки, конструктор созданный лишь для того чтобы каждый находился на своем месте. Пластмассовый гроб для жизни, тюрьма для живых и идеальная поверхность для кукол. И среди величия пластмассовости бьются жалкими в своей ярости воробьи. Сетка закручивается все туже и места для вдоха все меньше. Игрушечный город пытается нас убить. Сожрать и набить из крохотного дрожащего тела чучело. Чтобы был порядок. Чтобы как все. Он подсовывает нам цели, он заманивает возможностями, он подкладывает в наши постели случайных так похожих на мечту партнеров, он исполняет мелкие желания и выстилает удобный путь. Он подгоняет пластмассовые детали, так чтобы остался только один путь – прямо ему в глотку. Пластмассовый город дергает за ниточки и марионетки танцуют танец закрывая балахонами выходы. Лабиринт петляет безумием стремясь стереть память о себе. Нас убивает реальность. Та которая вокруг. Реальность похожа на Кукольника – строгает перочинным ножом по живому выстругивая очередную деревянную куклу. Полено было живым, оно было разным, не правильным, возможно не совершенным, но живым. Буратино правилен, но мертв. Жизнь соскоблили с поверхности и выкинули на помойку стружкой. Реальность пытается обглодать наше тело. Выровнять, сровнять, выправить. Сделать удобным – жесты, манеры, поступки. Предсказуемо правильные. Ведущими к приемлемым результатам – чтобы как положено. Что бы каждый знал свое место на пластмассовом асфальте. Не любит Город живых – слишком они шумные, слишком непредсказуемые, слишком живые… Машины по кругу, поезда по прямым, семафоры и шлагбаумы, ровные линии парков, замок на горе с флагом – бесконечная вереница крошечных деталей только с одной целью – запутать, ярким светом в глаза стереть память, яркими красками усыпить бдительность. Подкрасться и сожрать. Зеркала корчатся фальшивыми отражениями, детальки складываются в единственную дорогу, а Город-реальность ухмыляется – рано или поздно в пластмассовые силки попадают все. Утонченный обман иллюзиями – целей, правил, ценностей. И не успеваешь заметить как погружаешься в пластмассовый сон. Судорожно хватаешься дыханием за явь, и снова падаешь в темный колодец сна. Ты спишь и ходишь по кругу в пластмассовом городе, и ты сам уже лишь фигурка из детского конструктора. Лишь просыпаясь на пронзительные секунды вне времени ты способен нескладным воробьем вылететь за пределы. Лишь секундами. Город стар, он давно научился плести фальшивые сны. Краски, звуки, прикосновения – все как настоящее, очень реальное и абсолютно лживое. Затуманенные сном зрачки не различают деталей, просто не видишь, не можешь увидеть. Город подкладывает удобные пути – готовый набор целей, готовый набор жизней: работа – дом – семья – отдых – работа – дом… Цепочка из правильных декораций – вариативность лишь для того чтобы обмануть видимой правильностью. Причудливый механизм под маской выбора…. Нас убивает реальность – открывает двери в лабиринт из которого выход лишь один – в желудок мертвого зверя. Нас затягивает в холодный студень пластмассы и мы забываем. Забываем себя. Я боюсь, знаешь, сейчас я боюсь. Мне первый раз в жизни по настоящему страшно – я боюсь забыть. С каждым днем, с каждым месяцем, с каждым часом все труднее не идти по дорогам Города, не успеваешь остановится как он выстраивает вокруг тебя новые линии лабиринта. Я боюсь. Боюсь забыть. И я боюсь, что забудешь ты. Это ведь так просто – растворится в пластмассе и получить готовую линию, простую и понятную. Это так просто – стать пластмассовой куклой с готовой на все случаи гримасой. Это так просто – жить во времени и пространстве трехмерной доски, забыв о бесконечности линей мира. Это так просто… и я боюсь. Боюсь уснуть в этой секунде и проснутся в пластмассовом сне фальшивого Зверя который назвал себя реальностью.