Телефоны – у меня нет номера, у меня нет телефона, по сути у меня нет адреса, по большому счету у меня нет дома, технически у меня нет угла… Продолжить мысль и получится аллегория о человеке которого на самом деле нет, и этим человеком в образе буду я. Развить мысль и прийти к выводу, что желание быть свободным может исполниться весьма причудливым образом. Пишешь, пишешь, а зачем пишешь? Глупо – делать надо, а не записки писать. Только вот это в теории легко и просто, а вот на практике почему то сложнее. Кто стоял за чертой, не у черты, а именно за чертой – тот знает. Легко рассуждать, легко представлять, а сделать труднее. Делать почти всегда труднее чем говорить. Говорить легко – просто собираешь слова на нитку бусинами и вот уже целый мир нарисован палитрой выбранного настроения: хочешь – черный, хочешь – белый, золотой, сиреневый… много цветов. Только это бумажный мир, его просто создать и так же легко уничтожить – слова беззащитны перед другими словами. Легкое движение руки и кисть уже наметила новый оттенок – дело в технике, на самом деле это легко. Словами легко. Как ни печально, но самое трудное это перестать себя жалеть – вот если на самом деле, наедине с собой, без свидетелей, в тишине. Трудно… Сделать глубокий вдох и спустить курок – мыслей, эмоций, пистолета… какая разница что – главное сделать глубокий вдох. «Самое страшное со мной уже было» - пустая фраза если взять за точку отсчета. Пустая потому что никуда не ведет и возможных линий может быть бесконечное количество – когда правильных ответов больше чем один вопрос теряет смысл… Тонкая грань между пред_виденьем, пред_чувствием, образом порожденным обостренным восприятием и холодными размышлениями никогда не видна. Да наверное ее и нет. Разница только в силе желания и намереньях. Тех которые в глубине. Если с абсолютной честностью. Разные плоскости честности – честность этой секунды, честность перед другим, честность перед собой и честность возведенная в абсолют. Разные уровни – все относительно. Тут правда, там ложь… Все относительно. Видеть и понимать или чувствовать? Ощущать физически или прикасаться эмоциями? А если все вместе? – Это ли тот заветный рубеж у которого сходятся все линии? Может быть. А может и нет и все дело сводится к моменту и толчку со стороны. Идешь долго и сам, а приходишь только потеряв равновесие вздрогнув от неожиданности. Наверное это тоже правильно. Расстилаешь белое полотно, долго выбираешь достойную позу, годами оттачиваешь силу удара, но если не будет провожающего всё теряет смысл. Следование ритуалу предполагает определенную склонность к самоконтролю. Некая матрица сознания – всегда оставаться слегка отстраненным, всегда быть немного зрителем. Обращать внимание на мелочи которые важны только как символ внутреннего контроля – никакого смысла, никакой ценности, только символ. Просто проявлять аккуратность. Всегда. Не зависимо от обстоятельств. Для себя, только для себя. Это просто склад сознания такой – быть аккуратным в мелочах… Карусель крутится, мелодия играет, разноцветные ленты треплет ветер, но измененные акценты делаю радостную картинку уродливой. Завороженность ужасом. Восхищение страхом. Болезненное влечение к холоду воска. Карусель крутится и если скорость выходит за грань допустимой шкалы то это уже не карусель, а рулетка. Карусель крутится, ты обнимаешь синего слона за шею и радостно визжишь, только скорость все увеличивается и вот ты уже сидишь за зеленым сукном рулетки и задохнувшись ужасом смотришь как шарик падает на зеро, а скорость все увеличивается и вот уже барабан револьвера щелчком отсчитывает деления. Висящее на стене не заряженное ружье выстрелит в конце третьего акта. Закон жанра. Выстрелит и кто-то умрет. Кто-то должен умереть. Смерть нужна для усиления контраста. Фон для жизни. Обострение чувств. Кто-то должен умереть в последней главе. Почему? Чтобы остальные научились ценить жизнь. Хрупкость жизни и хрупкость смерти. Тонкое венецианское стекло и бумажный змей в небе. Только никогда не знаешь заранее кто встанет на крест нарисованный мелом. Никогда не знаешь когда начнется третий акт. Второй может длится очень долго. Время тоже относительно – персонаж проживет не полных 28 лет, или полные 70, а зритель увидит все те же два часа пьесы. Всё относительно, относительно того места с которого смотришь. В партере время летит чуть быстрее чем на балконе. Стальной щелчок – 17, 18, 20, шарик медленно падает – 25, 27, 30, карусель проносится мимо полосатых столбов – 40, 50, 56 – и вдруг резкий рывок и пьеса находит свой финал. Вопрос изменилось ли что-то с тех пройденных 17? И если изменилось то что и где. Встретив черную рясу монаха утром когда воздух звенел напряженными нервами ты включаешь таймер – одна секунда до взрыва, две… может быть три, разве так уж важно когда и как? Если переиграть сначала, изменишь ли ты хотя бы одну точку на линиях судьбы? Я – нет. Все мои возьму с собой. Это мой багаж. А ты? Впрочем тебя не существует мой воображаемый собеседник так что какая разница что ты мог бы ответить. «Танцуй… так чтобы все смотрели только на тебя» (с) – искаженная цитата затертая плохой памятью. Танцуй, все мы тут на балу глупости, все что осталось – это танцевать. Просто музыку каждый слышит свою, ты гавот, я реквием, а кто сказал, что под реквием нельзя танцевать? Впрочем мелодия уже изменилась и теперь уже ты танцуешь менуэт, а мне досталось что-то в духе латино – это просто еще один оборот колеса. Всегда танцуй как в последний раз – никогда не знаешь, когда шарик упадет на зеро и мелодия оборвется. Да и не важно если подумать – главное на секунду стать танцем, всего на секунду и тогда всё обретает смысл. А карусель крутится и клоун с мерзкой нарисованной ухмылкой зазывает новых… жертв? последователей? учеников? Какая разница. Кто-то же должен схватить за уши пластмассового тигра. Кто-то должен, а кто-то просто не может этого не делать. Звезды, фонари и свеча на подоконнике. Огонь, факел, зажигалка. Только вот жалюзи давно заменили окна. Вместо окон закрашенный черной краской пластик с нарисованным морем… Какая разница куда, главное с кем. Какая разница где, главное как. А вообще – какая разница? Никакой. Смех отлично лечит от наивности. Именно смех. Просто не тот. Не_тот_смех. Разный он как и все остальное. Относительность. Смех над собой лечит слезы, чувствительность и ранимость – главное увидеть точку издевки и все встанет на свои места. Карусель крутится и на самом деле не важно где ты будешь в момент столкновения – месиво костей втянет и тебя, в любом случае так или иначе. Такова жизнь, или все таки смерть? А какая разница, если поезд без машиниста уже набирает скорость. И на самом деле все не так плохо – можно было бы лишится глаз, ног, рук и слуха, или просто возвести себя на пьедестал голого короля – вот последнее было бы намного хуже… В любом тексте главное поставить точку – а какая точка может быть в бреде? Никакой. Просто разрыв колонки…………………………….. Включаем «Dead Eternity» - это окрыляет знаете ли. И следом «Dead God In Me» это утешает лучше иллюзий. Просто включи мелодию и начинай танцевать…