Вчера, уже утонув в бардовом ворохе простыней, с удивлением поняла, что не могу заснуть. Пребывала в мрачнейшем раздражении. Как разбуженный посреди лета дракон, или дракон разбуженный из-за одной украденной жалкой монетки – украли монетку, а шуму подняли словно корону Зимы унесли, нет бы зайти, вежливо, тихо, взять лежащую в центре пещеры не нужную монетку и уйти ни кого не потревожив, так нет… Придут, нашумят, разбудят, а в итоге все равно кроме оставленной для воров монетки ничего не найдут – можно подумать в этом хаосе кто-то вообще может найти сокровища без спросу. В общем так и хотелось плеваться ядом и дышать огнем… Пребывала в мрачнейшем раздражении и не могла уснуть от злостных мыслей. От наличия мыслей раздражалась еще больше. В общем замкнутый круг – раздражение порождает новую волну раздражения, та в свою очередь приводит к раздражению на раздражение и так до бесконечности. Поэтому пришлось воспользоваться старым добрым способом – просто перестала обращать внимание. И мысли ушли. И вот когда они уходили я почувствовала мое сердце, точнее не мое, а то каким оно теперь стало. Увиделось мне что оно сморщилось, высохло и превратилось в комок угля – с неровными краями, пачкающий сажей кусок угля. Очень похожий на выгоревшее в костре дерево, с той лишь разницей, что горела не ветка, а что-то овальное – какая-то деревянная фигурка. Это я потом уже додумала, что если сердце было бы деревянным, то оно именно так бы и выгорело. В общем, чувствовалось мне что плотный шарик угля ставший моим сердцем лежит в нижнем кармане моего левого легкого и насмешливо шуршит там. Зло и насмешливо. Так то вот. Вот что значит засыпать в раздражении….
Мальчика с глазами цвета летнего неба и мужчину чьи глаза прячут за ресницами мечи – странная ассоциация родилась на случайную фразу из фильма. «До встречи в другой жизни» - и тут же в голове простучало палочками – там будет найден мальчик с глазами цвета летнего неба и мужчина с глазами цвета мечей. Вот про мечи вообще странно – глупость какая-то. Но факт остается фактом. Встретимся в другой жизни – и вот там все будет иначе – там сероглазые будут узнаны с самого начала, в начале отпущенного времени, возможно там мы поменяемся местами, может быть и нет, но главное не нужно будет долго вспоминать друг друга… там к мальчику снова вернется улыбка, а мужчина наконец-то сможет уйти с холодного пляжа… Глупо получилось. «В другой жизни». Если договорился о встречи на станции под названием Желтые листья, то не будешь искать на станции с названием Зеленые перья. Но вот если есть только станция Серых игл, то глупо думать, что встреча будет на станции Черные волны, которую придумал сам. Мда… Глупо получается. И глаза цвета мечей странно звучит, точнее совсем не звучит – как будто не правильный перевод, или плохо расслышанная фраза…
А еще пришло определение для моего одиночества. Сейчас это кажется самым важным на свете. Одиночество – это когда нет язвительных замечаний насмешливых черных глаз и мягкого ворчания серых. Вот когда они уходят – именно тогда я чувствую бесконечное одиночество. Только тогда. Смешно если учитывать все факты. Ну и пусть. Интересно иногда просыпаюсь и понимаю что в доме никого нет. Просто пусто. Тихо, холодно и пусто. Когда они уходят сразу становится холодно. Странно на самом деле. Он забирает свой плащ со спинки кресла, а в комнате сразу становится холодно. Просто просыпаешься утром, а дома никого нет. Ни записки, ни знака – просто пусто. И каждый раз кажется, что это уже навсегда. И каждый раз ошибаюсь. Они уходят и забирают с собой сны. Тоже на самом деле странно – когда их нет мне перестают снится сны, и стоит им вернутся сны возвращаются. Сероглазый читает книгу и тихо смеется у окна, а насмешливый смотрит что я пишу – путает мои волосы и ехидно фыркает читая корявые строчки. Ну да, я плохо рисую, и что? – за то только я это и делаю, все остальные дружно отказались, так что как получается, так и получается. Мысль пришла в итоге – бывают минуты когда нас затягивают зеркала, и тогда мы перестаем слышать друг друга. Просто иногда оказываемся в разных плоскостях. Это самое ужасное. Чувствуешь что рядом, чувствуешь что всего лишь на расстоянии вытянутой руки, а сделать ничего не можешь. Слышишь эхо шагов, мурашками по коже чувствуешь как проходит рядом с тобой, но не можешь коснутся. Просто оказывается в разных секундах – пространство одно, а секунды разные. Жутко тоскливое состояние. А самое ужасное когда просыпаешься утром, а дом пуст. И не так как если ушел и вернется, а именно пуст. Нет привычных не_моих вещей в комнате, нет раскрытых не_мной книг и нет запаха тонких сигар. Они всегда курят сигары зная, что меня это злит – шутка такая, злюсь, потому что не могу курить их сама. Я злюсь, а они ржут, и это смешно. Шутка старая, но до сих пор любимая. Опять же уходят и мне не в кого кидать фужеры – они то их всегда поймают, а если я одна брошу, тогда осколки по всему полу… В общем одиночество это когда дом пуст… Смешно – столько лет прошло, но до сих пор начинаю смеяться когда слышу его голос, само собой получается. Голос слышу – и всё, чудо свершилось и царевна-несмеяна снова ржет как лошадь. Или в крайнем случае улыбается, если занята чем-то. Смешно – до сих пор внимательно прислушиваюсь когда другой комментирует книги – точно знаю, что скажет, но все равно интересно…. И дважды смешно если учитывать все факты. Мысль дня: «встретимся в другой жизни» и вот там я точно буду курить сигары. И шляпу себе заведу, ковбойскую. А из этой возьму пауков – полюбились они мне сразу, так и буду – с пауками по левой руке, с залихватски задвинутой на затылок шляпе и сигарой в зубах. И это будет очень смешно. Я вообще люблю смеяться, просто у меня чувство юмора странное….
И да, чуть не забыла запомнить – вечная необходимость принимать решения. Это утомительно. Вечное не соответствие: когда в потоке тоскуешь по утраченной свободе, когда не в потоке над головой висит дамоклов меч необходимости принятия решения, чтобы вернутся в поток по собственной воле, а висящий меч вызывает тоску не меньшую, чем наручники на руках. Куда ни плюнь – везде знаки тоски. А я вот меч сняла со стены, чтобы над головой не висел. И теперь сижу на полу с мечом на коленях и не думаю – от тоски прячусь. Только вот все равно рано или поздно придется рисовать лезвием путь. Надо будет потом эту мысль обдумать. Так или иначе времени осталось мало.