Ем засохшее печенье и думаю. Старое и засохшее. И мысли такие же – старые и засохшие. Хрустят в голове и крошками сыпят. Вяло и нудно. В голове в замедленной пленке возникают картинки слов. Обрывочные слова складываются в подобие образов.
Зачем ты это говоришь сейчас? Зачем повторяешь? Теперь-то зачем? Ты повторяешь это в конце каждого разговора. Мелькнула идея – подсчитать сколько раз за последние дни ты это сказал. Сколько раз ты сказал, а я промолчала. Ты заметил, что я уже давно не говорю этих слов? Странно. Всё это странно. Голова выложена плотным слоем ваты в которой лежит мой мозг. И все проникает и просачивается из него через этот ватный заслон – мысли, ощущения. Слой ваты укутал мозг и прячет от молотка Пепельной обезьяны. Кстати там это была цитата. Помнишь ты мне показывал, тебе понравилось, помнишь? Так вот это была цитата, из той книги которую я читаю сейчас. И обезьяна была оттуда. И не серая, а пепельная. На самом деле я никогда не вижу чья рука держит молоток который дробит мне череп. Руку вижу, а ее хозяина нет. Просто рука тянется из ниоткуда и забивает гвозди в крышку черепа. Зачем ты говоришь это сейчас? – этот вопрос почему-то стал самым важным на свете сегодня. Зачем. Заааааа-чем. Что ты этим хочешь сказать… Но я не буду спрашивать. Ты не спрашиваешь меня, а я не спрашиваю тебя. Время вопросов закончилось еще в прошлом веке. Время ответов восковым лицом трупа в гробу стоящим по среди комнаты похоронено в степи и только белая пена прошлогоднего ковыля напоминает, что оно вообще было. Но все же – зачем ты это говоришь. Неизвестность. Неопределенность. Как там было? – «Данных недостаточно нажмите на сброс» (с). Неправильная кодировка – вот как это для меня. Я в одной кодировке, а ты в другой. И наши слова доходя до адресата становятся набором сплошных вопросов. Смотришь на белый лист и вместо букв видишь знак вопроса. Зачем ты это повторяешь, тем более теперь. Не понятно – ваша система не поддерживает юникод. И старокод тоже не поддерживает. Она вообще уже не поддерживает. Разучилась. Переизбыток информации может послужить спусковым крючком для шизофрении. Шизофрения вообще болезнь информации. Слишком много это так же плохо как слишком мало. Но я хочу знать ответ только на один вопрос – зачем ты это говоришь в этом здесь и сейчас. Слова из вчера. Мысли из вчера. Жизнь из вчера. Зачем? Не знаю. Не зная аксиом я не могу доказать теорему. Не получается вывода решения. Незнание. Иногда я думаю, что для тебя это действительно так. Ты еще там, в том вчера где это было реальностью. Иногда я с ужасом думаю, что для ты все еще там, в лабиринте зеркальных отражений. Думаю, что ты сам в это веришь, или хочешь верить, или не хочешь не верить. Что для тебя всё так и есть. А иногда я думаю, что это просто привычка. Ты просто привык так заканчивать разговор. Не задумываясь – как «привет или до свидания» у других. Подпись в конце письма. Слова, сложенные в формулу прощания, не слова, но один символ предложением. Когда я так думаю, то понимаю что я слишком серьезна. Слишком буквально все воспринимаю. Быть слишком серьезным это так же как быть слишком надежным, это удобно на первый взгляд, но крайне раздражающе на второй. Глупо. Интересно почему я так часто говорю это. Если знаю, что глупо, зачем тогда думаю. Просто позволяю мысли выплеснуться красной атласной лентой – выплескиваю, а потом смотрю что получилось. А получилось как всегда глупо. Красная лента пишет чужую подпись под чужим письмом. Кто-то где-то пишет, а подписываюсь я. Странно как-то. Иногда мне кажется, что ты говоришь это потому что хочешь в это поверить. Пытаешься материализовать желание. Если часто говорить, тогда есть шанс что рано или поздно поверишь. Говоришь в надежде когда-нибудь поверить и жить в новом мире где вера живет. И все потому что ты когда-то решил что я подходящий объект. Вот из всех кто встречался на твоих дорогах я самая подходящая кандидатура. Я прошла все ступени конкурса и мои волосы украсила корона победы. Только почему она оказалась из колючей проволоки свита? Почему. «Почему? Как быть? и Что делать?» - вопросы на века. Временами у меня в голове мелькает мысль, что ты говоришь это только для образа. Просто так ты поддерживаешь слабый огонь старого образа. Эти слова ключ. Ключ для памяти, чтобы не забыть твой образ, а я к этому вообще никакого отношения не имею. Это просто ритуал, чтобы образ не умер. Чтобы игра с ее ролями не задохнулась бытом. Но на самом деле я не знаю. Перебираю разные варианты ответов, но никак не могу найти тот который будет пульсировать в моих пальцах. Не знаю. Зачем ты это говоришь? Я не буду спрашивать. Ты не спрашиваешь меня, я не спрашиваю тебя – это новое правило, которое написал для нас прозрачный апрель. «Никаких вопросов!» - белые облака стучат в окно повторяя правило апреля. Да. Это я помню. Не могу вспомнить, когда это правило было введено, но само правило помню. И это тоже правильно – зачем говорить, когда ничего не можешь изменить? Только мучить себя тоской. Это не подходит для весны. Весной нужно одеться во все новое и быть готовым лечь в гроб. Красная крышка гроба стоит в коридоре, укутанная в красный сатин коробка гроба стоит на табуретках в комнате и призывно манит – нужно быть готовым. Новые ботинки – чтобы не было видно дыр на подошвах, новый костюм – чтобы руки не торчали в коротких рукавах насмешкой, новая рубашка – чтобы пахло только нафталином. Белая подушечка очень похожа на ортопедическую – это символично. Весна на дворе – надо быть готовым к новым встречам. Время встреч со старыми друзьями, которые за зиму стали чужими людьми. Время встреч с чужими людьми, которые за лето станут новыми друзьями. Время встреч – встречаешь себя, встречаешь входы, встречаешь выходы………