Самое тоскливое зрелище – это кладбище в степи. Безнадежность и обреченность. Настоящее кладбище, без зелени и надгробий манящих сказками. Только суровая реальность – запустение, заброшенность и ощущение полного конца. Пустоты. Именно так будет в конце – просто уходящее за горизонт пространство красной глины и ничего живого. Пустота и ветер сиротливо перебирающий ковыль. Ни изящества, ни таинственности – все просто и ясно. Тяжелые низкие тучи, пронзительный ветер и обломки жизней запечатанных в белых оградах. Ни какой красоты и фантазий. Суровость и простота. Полное отсутствие – никаких фантазий о других мирах и жизнях. Тишина нарушаемая лишь свистом ветра и пустота. Полное одиночество. Даже камня мало – он теряется в заросшем травой металле. И вместо живой земли мертвая глина цвета ржавчины. Слезы металла – это основной цвет. Мертвость. Ни деревьев, ни цветов, лишь пластмассовые гвоздики насмешливой усмешкой напоминают о присутствии человека. Ровная поверхность безжизненности. И пыль, тоже красная, словно высохшая кровь на старой ране. Старые фотографии с датами на покосившихся памятниках. Сиротство в чистом виде. Убожество и сиротство. Можно любить кладбища, можно любить гулять в тишине могил, но не там. Не так. Дышать покоем хорошо в тенистых аллеях, а не пустом поле с бесконечным рядом могил. Можно любить кладбища, когда они становятся новой жизнью – черным камнем, старыми деревьями, но не пыльным ветром по безжизненной равнине. Мертвая земля красной глиной и мертвый ветер красной пылью. Напоминание – таким будет конец. И некому говорить – ни кто не услышит, не кому молчать – никто не почувствует. Ничего нет кроме обломков мусора на ржавой земле. Пустота. Хозяин дома ушел и лишь ставни скрипят плачем по потерянной жизни. Дом мертв и даже памяти в стенах не осталось. Полное отсутствие.