Мысль пришла – мне никогда не удавалось попасть в пионерский лагерь. Я всегда опаздывала и заставала только последнюю неделю. Индивидуализм проявляется даже в линях судьбы. Иногда ностальгия по тому чего не было никогда, но могло бы быть, хотя и быть не могло в этой жизни ни под каким видом, ни с одним соусом и ни в один момент. Слишком серьезна – диагноз, лечению не подлежит.
Я была старой уже с рождения. Никогда не была ребенком. Вот если по настоящему – никогда не была. Это всегда было мечтой – стать ребенком, не почувствовать и сыграть, увидеть или нарисовать, но быть. Но, увы. Одежда из детских глаз мне до сих пор в пору, только внутри живет старая ведьма. Молодость возвращается чувствами и вытекает из пальцев западным ветром. Дефект психики\воспитания\восприятия\понимания? Взрослость слишком рано. Смешно – все, что возвращает ребячество уходит так быстро, что не успеваю даже устать от игр. Игры заканчиваются, и начинаем жить. Это мое проклятие – я люблю игры, но моя серьезность всегда превращает их в жизнь. Стоит мне прикоснутся кончиками пальцев к рисунку как он оживает, каким бы абсурдным и невозможным он не был. Достаточно просто задеть случайно ребром ладони раму картины как рисунок начнет оживать. Не всегда быстро, не всегда сразу очевидно, но неуклонно и постоянно. Теперь не жалею, впрочем никогда не жалела. Горечь была – теперь уже нет. Приняла, смирилась, согласилась. Нашла ключ удовольствия от старости, просто однажды устала притворятся юной и смирилась с собственной сутью до конца и целиком. Смыла молочность с кожи, стерла яркий цвет глаз и выветрила молочный запах. Увидела в забытом в пыльном углу на чердаке моим демоном зеркале свое отражение и разбила свое искажение яростью. Увидев что было за запертой дверью устало стерла линии резинового мяча из ладони. Мяч в красно-синюю клетку запрыгал по черно-белым квадратам стального пола бальной залы и закатился под трон из бритв. Время не обратимо по закону хаоса – ибо вернувшись в прошлое ты пройдешь новыми линиями, а не изменишь те которые хотел найти. Любое повторение это иллюзии верхнего взгляда, на самом деле глубина всегда одна и та же и никогда не повторяется.
В твоем имени должна быть буква у или ю – или нечто среднее. Звук такой должен быть. у\ю. Обязательно – слышу отчетливо. Не знаю почему – это не знание, просто слышу, как всегда слышала, просто сейчас отчетливо. Это одна из твоих букв. Одно из твоих окон. Протягиваю ладонь и собираю вязкие капли слов прямо из воздуха. Не думаю, не рисую – просто обрываю виноградины с невидимой глазу лозы. Чистым рефлексом, по памяти.
Есть разные пути и среди них есть один, не нашла еще ярлычка для него, рука не дотягивается, но вижу отчетливо. Знала всегда, но принимать не хотела. Теперь приму – устала сминать мои линии пытаясь забраться на чужие. Надоело быть магом. Просто надоело. Скучно. «Чем дольше живешь, тем острее понимаешь собственное невежество перед лицом вселенной», «Я знаю, что ничего не знаю» (с) – пойду с фонарем на поиски не_человека – человек давно найден, а вот не_человек потерян, его нужно найти. Рисунки оживают, не всегда так как хотелось просящему – чтобы крылья бабочек покрылись тонким пухом нужно изменить траекторию крыла, это непреложный закон. Оживает суть, а детали важны только для человеческого глаза. Третий глаз находится не во лбу – чушь собачья возвеличенная каноническими текстами. Он плавающий, в нем суть хаоса. Раскрывается под грудиной лепестками лотоса на толстом мясистом листе в черных прожилках. Ведьме надоело раздавать рецепты зелий, варить самой надоело еще раньше, теперь просто сидит на досках сложенных у правой стены дома и смотрит на закат – покойно, по стариковски, тихо. Просто смотрит и читает книги по знакам облаков. Зачем искать книги когда в закате они написаны все? Нужно просто удобно прислонится спиной к стене и чуть изменить угол зрения. Все слова написаны кровью облаков по шелку ветра. Там все есть. Выйдя за пределы усталости ведьма поняла, что силы затраченные на иллюзии юности лица не стоят одного пропущенного заката. Спрятать терпение рожденное морщинами в намеке на улыбку. Суета сует. Да и желудок уже не ждет острой пищи – нам бы молочка, да хлебушка горбушку, к чему излишества? Все блюда похожи одно на другое, от самых изысканных до простых, но вкус истинного наслаждения скрывается в размоченном в молоке белой горбушке после тяжелых капель крови неба за летний день. Ведьма вспомнила, что сразу родилась такой и насмешливо усмехнулась – каждому своё…….