Ищешь что-то. Упрямо закусываешь губы, упрямо выпячиваешь подбородок, хмуришься, упрямо, и ищешь. Ищешь на зло, только упрямством, точно зная, что нельзя найти. Нельзя найти то, что уже ушло, нельзя найти в сегодня потерянное вчера, нельзя найти здесь потерянное там, нельзя войти в дверь, которую уже стерли ластиком с белой стены. Нельзя снова вдохнуть воздух, который легкие уже вытолкнули наружу выдохом. Нельзя найти то, что никогда не было потерянным. Нельзя. И ты знаешь, что нельзя, но все равно ищешь. Упрямо закусываешь губы и ищешь медным привкусом слюны. Ищешь слово, жест, взгляд. Звук голоса и эхо шагов. Серебряную пулю на тонкой цепочке. Старый револьвер с заевшим барабаном. Черную скрипку с порванной струной и старое расстроенное пианино с нацарапанной на крышке надписью: «весь мир оскотинился». Молочный коктейль из клубничного варенья и соленых креветок. Ищешь мелодию ноктюрна Шопена №19 с рокотом северного моря. Вальс под номером 10 bis с тремя ошибками в третьей части. Песню с запахом окровавленных бинтов. Вкус винограда из сада кардинала. Высокую скалу с выбитой в центре дыркой для шелкового шнура. Длинные пальцы, способные удержать тебя при падении с восьмого этажа. Мягкие губы с горечью сиреневой помады, вводящие тебя в безумие возбуждения еще до прикосновения к твоей коже. Кольцо в форме бабочки распахнувшей крылья с каплей росы по центру. Ищешь себя в конце концов, ведь все поиски надо начинать с себя. Ищешь свои мысли которые не давали раньше спать, а теперь ты хорошо спишь, но и сны тебе не снятся. Ищешь свои чувства, которые вспышками молний разрывали твои внутренности, а теперь внутри не бывает ожогов, но сердце стало болеть иглами треснувшего зеркала. Ищешь свои эмоции, которые раскачивали тебя в гамаке из ветра. Тебе нравилось качаться на пружинящих волнах, нравилось даже падать ломая кости, а теперь… теперь ты не падаешь, но и облака больше не касаются твоих губ. Ищешь свои слабости. Ты любил свои слабости, пока они были с тобой, ты видел свет, а теперь нет ни слабостей, ни света, и глаза навечно затянуты плотной пленкой катаракты. Ищешь свой страх, он тебя возбуждал, а теперь ты давно ничего не боишься, и ни одно существо этого косо скроенного мира не может увлечь тебя жгучим желанием. Ищешь свою боль, она тебя утешала, а теперь тебе не бывает больно, но и тишина теперь не звенит для тебя…. Ищешь. Слово, жест, взгляд. Звук, цвет, ощущение. Хоть что-нибудь. Ты уже давно перестал быть придирчивым. Ты уже давно перестал быть разборчивым. Ты готов найти всё что угодно, лишь бы найти. Ты ищешь, но ничего не находишь. Ничего. Слова превратились в бессмысленный набор знаков, взгляды превратились в плоские блеклые картинки, жесты стали отстраненными движениями манекенов. Звуки потеряли глубину, цвета утратили яркость, а ощущения сменились безразличием. Ты ищешь, но находишь только одно – ни-че-го.