Мрачность прогрессирует. Градус мировосприятия неуклонно падает вниз. Прищуренные глаза с черными разводами по радужке, прямая линия губ, эхо головной боли в затылке и пульсация в веках – мрачность по каплям собирается в стеклянной колбе, которую какой-то придурок засунул внутрь меня. Колба слишком органично вписалась в мои внутренности. Слишком удачно. Слишком правильно. Стеклянные колбы не должны так идеально вписываться в человеческие внутренности, не правильно это. Внутри человеческого тела должны быть переплетения теплых жгутов, внутри тела просто обязаны быть теплые жгуты и сгустки, тихо бормочущие пульсацией. Бом-бом-бом – кровь бегущая по лабиринтам вен просто обязана звучать внутри тела. Порядок такой для всех – тихий гул крови и тишина хрупких веток костей. Так должно быть. Так положено. Не должно быть внутри тела стеклянной колбы, по стенкам которой, нарушая все мыслимые и не мыслимые законы этого мира, медленно поднимается тяжелая масляная чернота. Так не должно быть. В колбу жидкость наливают, капли должны стекать по горлышку вниз, а не наоборот. Не правильно это когда плотная черная жидкость сама по себе тянется вверх в замедленной съемке. Не правильно это. И колба не правильная. И вообще все не правильно. Не так, не то и не тогда. Желание пинать ногами. Без ярости, спокойно и расчетливо, в самые уязвимые места. И не важно кого. Желание смять чужое сознание и оставить после себя лишь истерзанный газетный лист, который когда-то был чьей-то душой. Скомкать чужое сознание и отстраненно смотреть на агонию. Просто так, без цели, без смысла, без удовольствия. Просто так, без причинно. Без идей. И, на конец, желание выключить в комнате свет – выключить свет и пусть все закончится здесь и сейчас. Раз и на всегда закончится. Поставить точку и выключить свет. Не потому что плохо или сложно – это было бы глупо, а лишь потому что это единственно правильно. Просто потому что в любом рассказе нужно ставить точку, даже если рассказ не удался и осталась недосказанность. Ставить точку – это очень важно. Умение закончить во много ценнее чем умение начать. Пальцы нетерпеливо стучат по крышке стала. Отбивают ритм, отсчитывают микросекунды, отмеряют деления. Внутри прочно угнездилась стеклянная колба на дне которой поднимается густая жидкость очень напоминающая нефть. Да, нефть очень похожа на мрачность – тот же оттенок черного, та же плотность и тот же запах. Стеклянная колба вместо внутренностей – это не правильно. Стекло холодно по своей природе, стекло по своей сути находится в противостоянии с сущностью атомов составляющих человеческое тело. Кровь и стекло – это два полюса, два антипода, две противоположности. Упрямое тепло крови и равнодушный холод стекла. Гладкая равномерность стекла и пульсирующие метаморфозы крови. Кровь меняется каждую секунду, в этом суть жизни – постоянные изменения, а стекло не подвижно и конечно по своей сути. Стекло неизменено и законченно, а кровь всегда растет распускаясь цветами и набухая бутонами. Кровь как растения – всегда тянется куда-то, в вечном движении роста, а стекло не подвижно и никогда не меняется. Кровь – это бесконечная череда вопросов и ответов перетекающих друг в друга, она подобна еще не созданному рисунку в котором каждую секунду меняются линии, а стекло иное. Стекло изначально создано конечным – оно за пределами любых изменений, оно за гранью линии вопроса-ответа и напоминает чистый лист с которого уже стерли все линии, до конца нарисованный рисунок – последняя точка стирает линии возможного и остается пустота. Полностью дописанный рисунок – это чистый лист, если нет пространства для воссоздания рисунка внутри зрителя, если нет в нем вопросов требующих ответов – это чистый лист. Конечная форма, пустота.
Бред, это все – полный бред. Фотография словами тела в разрезе. Бред и глупость. Перекладываешь карты мыслей, чтобы сложить картинку законченного пасьянса. Тройка мечей упорно ложится на туза кубков, пять мечей, пронзивших павшего воина, неизменно направлены на пару белокурых близнецов, сидящих в светлом парке с двумя кубками в руках. Дьявол как и прежде одной рукой держит поводья колесницы, а другой сталкивает королеву из башни. Шут все так же слеп и падая в пропасть снова оказывается на виселице. Повешенный все так же полон упрямства, и лишь смерть ехидно ухмыляется спрятав в кармане колесо рулетки. Пасьянс никогда не собирается, карты упрямо отказываются танцевать по правилам, и картинка всегда получается одна и та же. Из года в год два запястья с перерезанными венами тянутся друг к другу в объятья в стремлении наполнить другого своей кровью, и каждый раз руки безвольно падают вниз натолкнувшись на стеклянную стену. Мелодии меняются, но рисунок остается прежним.
Глупо. И знаки потеряли былой блеск. Нет уже трепета внутри, когда подняв глаза наталкиваешься на записки оставленные рукой судьбы. Не интересно читать. Равнодушно проходишь мимо. Пожимаешь плечами и отворачиваешься – какая разница? Будет\было\есть\может быть перестали быть важными. Рисунок закончен давно, осталось поставить последнюю точку на подписи и все закончится. Только вот кисть замерла над рисунком, а капля черной краски так и не скатилась. Время остановилось. Замерло между одиннадцатым и двенадцатым ударом. Время замерло и наступил сезон «между». Между ударами сердца, между выдохом и вздохом, между там и тут. Нужно просто снова запустить часы – толкнуть рукой маятник и запустить механизм. Тогда раздастся последний удар и последняя капля найдет положенное ей на рисунке место. Замершее время и пустая комната. В комнате пусто и нет следов чужого присутствия. Ни следов, ни эха, ни отражений. Ходишь по кругу и всегда чувствуешь затылком свое же дыхание за спиной. Ходишь один в пустой комнате и всегда впереди видишь свою же спину. Знаки потеряли былой блеск. Неделю думаешь о Сером человеке и когда тебя за руку приводят к чужой Серой обезьяне лишь равнодушно отмечаешь наличие совпадения. И при этом ничего не чувствуешь. Да, знак и что? – ничего. Вот и весь внутренний монолог. Есть? – да, что? – какая разница, зачем? – не важно. Не имеет смысла искать отдельные детали картинки, если можешь увидеть ее целиком. Смысл рассматривать части? Ожидание ворона внутри – единственный повод отложить нож в сторону. Мрачное ожидание всплесков беды рядом – просто чтобы посмотреть на картинку, просто чтобы убедится в правильности виденья, получить последнее доказательство, просто чтобы увидеть каким оно будет. Знаешь что, но не знаешь каким. Знаки больше не вызывают вспышек узнавания, отсутствие целей не может рождать потребности, а безразличие всегда заглушает звуки. Натыкаясь на ответ спокойно уточняешь: «я не задавал вопрос». Видишь ответ, но рассматриваешь его только как новую картинку – интересно, но ни чего больше. Посмотрел, но внутри так же тихо как было до этого. Откликов нет. Получаешь силу и понимаешь что лишь слабость может толкать на подвиги. Силе подвиги не нужны – зачем? Если можешь – тогда зачем? Именно – не зачем. Будучи уверенным что можешь сделать, понимаешь что в равной степени можешь и не делать, и на самом деле абсолютно не важно делать или нет. Это равноценно. А если разницы нет тогда просто отворачиваешься от действия – оно больше не впивается в сознание необходимостью. Можно делать, а можно не делать. Разницы ни какой нет. Это одно и то же, когда ты уже сильный – это одно и то же.
Удивляет только одно – поиск подходящего момента. Все моменты на самом деле одинаковы, форма разная, а суть одна и та же. Но продолжаешь искать какой-то особенный момент, единственный в своем роде. При этом точно понимаешь, что среди одинаковых моментов нельзя найти один уникальный.
«Проходит всё, пройдет и это», «проходит все и хорошее и плохое» - да, именно так. Самый актуальный вопрос на сегодняшний день – а что делать, когда прошло именно всё. Вот если действительно прошло всё – дальше то, что? И может ли вообще быть это дальше если всё прошло. Плавающая мысль – самая неловкая ситуация которая только может быть это если отыграны все ситуации. Если проиграны все возможные и не возможные желаемые ситуации положение становится комичным. Сделал всё, но остался в пустом зале. Смешно – сделал всё, и по смыслу следующим должен был быть уход. Уход и переход. Только вот почему то остался. Всё выполнено, всё сделано, всё исполнено, а ты всё еще тут. Неловко как то. Пьеса продолжается, только вот твоей роли в ней уже нет. Ты уже сказал свои последние слова, и продолжаешь стоять на сцене чувствуя себя полным кретином. А всё почему? Потому что какой-то шутник стер линию твоего ухода. Просто стер ластиком дверь с надписью «выход», вот и стоишь идиот идиотом посреди сцены судорожно пытаясь понять – «и чего теперь дальше то делать?». Актеры удивленно косятся, зрители довольно ухмыляются, а ты всё стоишь. Просто потому что какой-то умник забыл внести тебя в список на уход. Смешно. Очень даже смешно. Опять же это только сначала чувствуешь жгучий стыд и унижение, потом долго кривляешься наслаждаясь возможностью играть как хочется тебе, а не как написано в сценарии, наслаждаешься свободой, произносишь все монологи какие только мечтал выплескивая слова не к месту и не ко времени, вызываешь обморок у Джульетты когда отталкивая Ромео выдаешь «быть или не быть» из Гамлета. Смеешься в голос когда Лир в шоковом состоянии сползает на пол в ответ на твоего Макбета. Да, по началу это забавно. Играть по внутренним позывам, а не по тексту. Только вот время идет, а ты все там. Все еще внутри. Ты все еще стоишь в центре сцены. И вот ты уже обиженно хлещешь злостью по спинам тех у кого есть свое место, есть своя роль, но и это тоже надоедает. Рано или поздно опускаешь устало на пол и молча сидишь в ожидании, точно зная что ждать нечего – ибо по иронии судьбы твое имя не внесли в списки на выход. В списках не значится. Уже не вслушиваешься в голоса пьесы вокруг, не всматриваешься в жесты – все повторяется и ты видел представление уже тысячу раз. Даже детали становятся привычными. Когда-нибудь теряешь даже усталость, и она тоже проходит как и всё остальное. И что остается? – ничего. Тишина мыслей. Отстраненность. Смирение приходит – если забыли, то так тому и быть. Хотя неловкость продолжаешь чувствовать. Неловко как-то – рядом играют, живут роли, а ты под ногами мешаешься и лишь краснеешь, когда очередной режиссер делает из тебя символ. Ты то знаешь, что все просто на самом деле – ни какого смысла в этом нет, ни в тебе, ни в ситуации – тебя просто забыли, а они, те которые танцуют по сцене периодически спотыкаясь о твои вытянутые ноги находят в твоем присутствии некий смысл. В общем-то тоже понятно – ну как то же надо объяснить твое нелепое присутствие на сцене, вот и объясняют……. Удивление только одно – почему до сих пор не хватает последней точки, почему отсутствие неизвестной крохотной точки оказывается важнее целого рисунка. Парадокс – рисунок целиком оказывается бессилен перед лицом крохотной точки, не нужной по сути и не видимой в целом……. Не важно, не имеет значения, нусутх. Ключ от двери выкинут, а желания искать нет. Как есть так и есть – двери отдельно, ключи отдельно при полном отсутствии интереса. Так что-то прошло по мыслям, главное не заостряться, просто позволить пройти мимо.
Смешно – водишь кистью и стеклянная колба снова чиста, ни одного следа не осталось. Чистые стенки холодят изнутри кожу, а кажется что температура в комнате падает. Так и ждешь привычного пара из губ, только вот нет его. Отчетливо ощущаешь сгущение холода. Впрочем и это тоже бред ощущений. Не важно на самом деле. Не нужно.