Перья снова поменяли цвет. Цвет меняется, и все становится иным. Цвет как результат изменений и изменения как результат цвета. Сворачиваешься внутрь, и через один удар пульса разворачиваешься, только цвет уже стал другим. Метаморфозы – круг сжимает края и становится точкой, и через один удар пульса разворачивается бесконечной прямой. Черный втягивается сам в себя и прорастает светлым золотом. Перья меняют цвет и вот уже не ты и не в этой реальности. Края воронки заворачиваются в центр и дыхание выворачивает ее на изнанку. Меняется цвет перьев и даже цвет взгляда становится другим. Циновка, сплетенная из перьев. Разных, не повторяющих друг друга по цвету и форме. Перья длинные, с густо синим шелком и золотым зрачком зеленого глаза на конце… перья тонкие, серого стекла и острыми краями… перья легкие, составленные сплошь из одних белых пушинок, невесомые и пружинящие готовностью к полету… перья прямые вырезанные из черненого серебра, с тонкой вязью символов в центре… перья алые, похожие на дикий цветок с хищной улыбкой, перья фиолетовые, плоские и большие, словно созданные для опахала, перья черные с жесткими краями антрацита, перья желтые…. Циновка, сплетенная из перьев. И даже если тысячу лет подряд расплетать линии не встретишь ни одного одинакового. Волна ряби проходит по рисунку плетения, и вот уже твои собственные перья меняют цвет, эхом повторяя новый рисунок циновки. Крылья меняют цвет и в зрачки смотрят под другим углом…. Странно сейчас я точно знаю кто ты, но совершенно не знаю какой. Знаю где начинаешь ты, и где начинаются другие, но не знаю какой. И сейчас это совершенно не важно. Просто не вижу эти линии, глаза сегодняшние просто не могут увидеть эти цвета. Но отчетливо вижу где ты. Знаю тебя, но не знаю какой. Это как с деревом, я точно знаю что такое дерево, уверенно могу узнать его в мельканиях мира, но если спросить меня "а какое оно, что оно такое?" – не смогу ответить. Дерево. Просто дерево. Это же видно – вот оно, дерево, разве оно могло бы быть чем то иным. Просто видишь – это дерево. Можно прижать ладони к его морщинистой кожи и слушать пение пульса, разве можно услышать эту мелодию с кем-то еще? – только с деревом. Вот дерево, а вот ветер – это же просто видно. А какое оно – не знаю. Не знаю какой сок течет по его венам, какие сны прячутся в его ветках – просто знаю, это – дерево, а вот то – не дерево. Просто видно и все тут. Я могу придумать тысячу историй, которые расскажут о том каким дерево может быть, но это будут лишь сказки, а дерево останется собой. Просто деревом. Вот и тебя сейчас вижу так. Вот ты, а вот там – не ты. Просто вижу. Не знаю какой. Не вижу сейчас деталей, знаю их, даже помню, но не вижу. Маленькие кусочки бумажных слов на которых записаны твои детали больше не складываются в картинку. Не могу прочитать их, забыла тот язык. Вижу только целым – вот ты, просто ты и никаких определений. И если спросить меня какой ты, если спросить почему я так уверена что ты это ты, как я определяю что это именно ты, а не кто-то другой, то я просто пожму плечами – это же очевидно, я просто вижу – вот ты, а тот другой не ты. Вижу и все тут. Как определяешь разницу между ветром и деревом – просто видишь… Мысли скользили по линиям циновки – почему чужие эмоции не принимаю в себя, а твоими дышу? – просто потому что ты. Вот когда твои эмоции, тогда вдыхаю их в себя и мягко жмурюсь от удовольствия. Потягиваю их через трубочку как коктейль медленно и лениво, наслаждаясь каждым оттенком вкуса. Ты приходишь домой и нетерпеливо размахивая руками, рассказываешь что-то, а я молча улыбаюсь и слушаю звук твоего голоса. Я почти не понимаю тех слов которые ты говоришь, они скользят по моей коже не оставляя за собой следов смыслов. Я просто слушаю мелодии твое голоса, радость, усталость, обида или торжество сплетаются в мелодии и скользят нежностью ладони по шелковистой шерсти. Знаешь, я стала похожа на кошку. Сворачиваюсь клубком, подоткнув лапы внутрь и слушаю звук твоего голоса. А потом вторю тебе хриплым мурлыканьем. Знаешь самые лучшие собеседники на свете это влюбленные кошки, вот они как раз знают секрет беседы – главное не слова которые говоришь, главное разделить эмоции. В кошках скрыта большая мудрость, наверное именно поэтому они много молчат – знаю, что слова это только ключ к двери, но не сама дверь. Никогда не замечал как беседуют кошки? Я расскажу тебе. Иногда люди начинают разговор – о делах, заботах или пустяках, просто чтобы побыть рядом вечером, и тогда кошка прокрадывается мягкими шагами, чтобы сесть между ними. Сворачивается плотным комком и, замирает, слушая человеческие голоса. Впитывает их в себя. Вслушивается и начинает ответно мурлыкать. На самом деле ей совершенно все равно о чем идет разговор, да и на самом деле зачем знать о чем, ну если только ради смысла – зачем тогда знать художнику как складывать цифры, а садовнику как правильно складывать парашют? – совершенно не нужно, вот ради смысла – не нужно. Ведь чаще всего так и бывает – один пишет программы, а другой пишет слова, и никак их знания не пересекаются. Не нужны друг другу. Но вот если на самом деле говоришь не знание, но эмоции, тогда все меняется. Тогда беседуешь не словами, но эмоциями. А слова только форма, через которую передаешь себя другому. Вот кошки очень хорошо это знают. Они слышат мелодию голоса и отвечают тембром мурлыканья, но совершенно не слушают сами слова. Не выделяют их, не разграничивают мелодию голоса на отдельные камешки смыслов. Только сам голос и его цвет. И вот так и идет беседа – двое людей говорят, а кошка вторит мелодией своего сердца. Мурлыканье идет изнутри, не как слова, а сразу изнутри. Вот и я так сейчас – ты говоришь, рисуешь мне картинки твоего дня, а я слушаю краски твоего голоса. И мне этого достаточно, просто слышать краски. Кошки самые лучшие на свете собеседники, потому что знают секрет настоящей беседы – не важно что говорят, не важно какие смыслы спрятаны за черточками слов, важно чтобы в голосе рассказывающего было желание отдать часть себя, важно чтобы было желание разделить… Ты приходишь домой и торопясь небрежно разбрасываешь по комнате вещи закутывающие тебя за порогом, а я сворачиваюсь клубком в углу дивана и слушаю твой голос. Мягко улыбаюсь и растворяюсь улыбкой чеширского кота. Вдыхаю мелодию твоего голоса и зависаю в воздухе тонкими линиями прячущейся в уголках губ улыбки. Прозрачная гладь картинки пульсирует в такт твоим словами, а изогнутые углы губ мягко щекотят твои волосы, когда я с любопытством заглядываю тебе в глаза, чтобы увидеть отражение твоих чувств на дне. А еще мне безумно нравится когда ты проказливо смеешься и, протянув руку, цепко хватаешь мое запястье в отражениях улыбки чеширского кота. Хватаешь мое запястье и вытягиваешь меня наружу, чтобы крепко прижать к себе не давая вырваться. Устраиваешь меня на своих коленях и мягким смехом путаешь мои волосы. А я царапаю твою руку для порядка, потому что кошки не любят фамильярности, точнее в принципе не терпят, не терпят чужие руки на своей шерсти, но делают исключения для тех кого любят, вот когда запах ладони родной – тогда можно, и только для порядка оставляют следы когтей, на всякий случай, чтобы напомнить о важности хороших манер в отношениях. Царапаю твою ладонь а потом довольно мурлычу уткнувшись носом в твою шею – я же говорила что теперь стала похожа на кошку. Вот и получается все по-кошачьи. Сворачиваюсь в клубок на твоих коленях и плаваю в матовом шаре грез пока ты рисуешь свои слова в чужих листьях и читаешь чужие слова, чтобы отметить интересные образы в своих блокнотах. Твоя рука перебирает пальцами мою шерсть, а я плаваю в матовости грез, я не сплю, просто грежу, кошки вообще редко спят, они ходят по краям снов никогда не погружаясь глубоко. Я грежу и чувствую эхо твоих пальцев внутри меня. Вот это я очень люблю. Тишина, покой, линии снов и твои пальцы. И не важно что ты там рассказываешь, важно что делишься, разделяешь эмоции – вот это важно. А остальное не имеет значения. Ты рассказываешь как научился рисовать живые звезды, а я довольно мурлычу: ты умница, я то всегда знала, что ты самый лучший художник на свете, и не важно что мне совершенно все равно кто такие звезды и как их рисуют, важно что ты умеешь это делать, чем бы оно ни было, важно что ты радуешься новому открытию и счастливо пробегаешь пальцами по моей щеке, чтобы отдать кусочек этой радости мне, просто чтобы я тоже была в этом твоем моменте. Ты рассказываешь как идя по шумной улице случайно нашел камень похожий на бриллиант, и протянув открытую ладонь показываешь находку спрашивая: «правда ли это бриллиант, или это все таки опал, или рубин?» - и не важно что я совершенно не разбираюсь в камнях, я даже их цвет не могу различить, только запах, а камни всегда пахнут одинаково, только люди пахнут по разному, а камни – одинаково. И не важно что камни сами по себе мне совершенно не интересно, я люблю мягкие мячи сшитые из обрывков разноцветной ткани, а не камни – зачем мне камни если в них нельзя запустить когти? Да и только ты на самом деле можешь решить – нашел ли бриллиант, или только осколок стекла. Важно, что ты протягиваешь его мне, что и тут, в этом твоем мгновении я была рядом, вместе с тобой, в тебе. Вот это важно, а не какие-то глупости о камнях. Ты рассказываешь как поймал луну в ладони, а потом отпустил ее, и грустно вздохнув спрашиваешь: «я правильно поступил? Может не надо было ее отпускать? Теперь нет луны в ладонях и мне грустно». А я обвиваю мягкими лапами твою шею и шепчу тебе хриплым ворчанием: «глупый, луна теперь всегда будет в твоих ладонях, стоит только протянуть их и луна снова скользнет в знакомые руки. Важно, что она тебя знает, а не то где она. Ее нельзя удержать, но отпустив самому навсегда получаешь право лунного луча – призвать луну в гости в любую секунду. Нужно только открыть ладонь». И не важно при этом что я знаю все лунные тайны, важно что ты спросил, протянул на раскрытой ладони смущенную обиду чтобы я ее смахнула хвостом на пол. Вот это важно, а не какие то глупости слов…. Мои перья снова поменяли цвет и в след за ними изменились линии зрачков. Мерцающее золото на серебряном фоне и тонкий черный кант.