Когда вместо надежды знание,
Когда вместо веры голые факты,
Когда иллюзии в пламени
Горькой правды сгорели дотла.

Когда знаешь все маски и образы,
Все возможные ходы игры,
Когда чувствуешь только холодом,
Лишь тогда потеряешься ты….
……………………………..
Мир абсолютного холода. Серое небо, серый пронзительный воздух, дыхание замораживается льдинками, кожа за секунду белеет до черноты. Мир льда… Только лед и тишина. Ни ветра, ни движения, только лед. Вдалеке видны горы, если подойти к ним можно увидеть поле битвы. Лед сковал все следы, и уже не понятно кто победил, а кто проиграл. Хотя нет, победил лед, ведь только он живет своей не_жизнью в этом пустом мире. У подножья горы могила памяти – иногда можно разглядеть обрывки одежд, или обломки оружия, даже части тел можно разглядеть. Так странно, когда смотришь через лед отрубленная по локоть рука кажется живой. Лед прозрачен, так что можно разглядеть посиневшие ногти… Если пройти еще дальше, то можно при везении можно наткнуться на меч. Двуручный меч, пронзающий лед служит указателем. В этом месте лед совсем прозрачный, так что можно увидеть, как острие меча упирается в тельце птицы. Лед заморозил птицу еще живой… умирающей, но живой….. кровь на перьях так быстро замерзла, что не успела поменять цвет… Сквозь серость льда, по серому лезвию алая

Ты не растаешь снегом весной, потому что весны не будет. Не будет весны для меня, и твой снег будет жить во мне вечно. Не будет весны и капели, не будет пения птиц. Не будет лета, и осень не принесет потерь. Ты не растаешь снегом, потому что лед – это я.
Не королева, о нет – это было бы слишком….. банально и пошло…. Я просто лед без тепла. Внутри меня жгучий холод и мерная дробь войны, желание мучить и вера, что темное держит на цепи. Слишком трудно быть одновременно светом и тьмою, не дают они жить друг другу. Отравляет свет ядом заповедей тьму во мне, а тьма убивает Христа. Они сдерживают цепями друг друга – два алчущих голода, две страсти, уравновешивая меня. Только птица хочет полета, хочет быть единой, собой. Птице плевать на запреты, ей бы быть только мечтой. Быть просто, без лишних терзаний, без ужасов света и тьмы. Но это не доступно моей власти, только это не могу сделать с собой. Я устала быть ареной для желаний зла и добра, я просто хочу растаять летом, чтобы не помнить навеки себя. Внутри только лед остался, они выжгли меня дотла. Только лед с алыми каплями, там, где я убивала себя. Лед, в него вмерзли глаза мои, я вырвала их из себя. И пустыми глазницами смотрю на мир, лишь льдинками в провалах маня. Мои глаза – это осколки зеркала, это льдинки кровавого дня. Мои глаза пусты давно – там нет дома и нет огня. В лед вмерзли обрубки истины – это руки мои легли. Обрубки кистей, что вижу часто я – это память терзает меня. Осколки костей во льду –это прошлое, сломанный меч и разрубленный щит. Кусочки плоти – это боль моя, что покинула навсегда. Боль любимая, но потеряна – долго ты была мне сестрой, жаль что красками, жаль, что звуками лед выпил тебя из меня. Лед хранит теперь память образов, память масок и память тепла. Только лед внутри пахнет мертвечиной, сладкой затхлостью в сон маня. Только лед внутри алым проблеском убивает песни дождя.