В пятницу была пьянка, домой я пришел поздно, «на рогах», да и слава богу, что вообще пришел. За выходные, так уж вышло, я услышал о себе много нового, с примерами, эпитетами, и даже выводами, поэтому сегодня я с нескрываемым любопытством присоединился к коллегам за чаем обсуждавшим прошедшее. Оказалось, в пятницу нам чертовски повезло. Нам продали водки, нас не забрали в милицию, и мы выпили какое-то нечеловеческое количество водки. Никто не помнил, чем закончился вечер, как все разошлись, и как добирались, но все живы, значит – зажгли! Со смехом рассказывали, что я «снял бомжа», и интересовались, зачем, причем вопрос был риторическим. Дятлы, они думали, я ничего не помню. А я помню - я не «снимал» его.
Мы просто познакомились, у киоска.
Его звали Володя.
Ярко-голубые глаза, рыжая борода, губы, немного разбитые, как у всех, их ведь бьют (суки), приличный человек, такой же, как я. Только жить ему, похоже, негде.
Я покупал Житан, я много курю, по пятницам. По правде говоря, даже лишнего, пачки по две за вечер, но это… это мне нужно, понимаете? Привычки нет, курю, когда хочется, а по пятницам… Такой день, пятница, что многого хочется. Поэтому две пачки, как правило, но не меньше полутора.
- Молодой человек (хриплый глуховатый голос) – мелочи не будет?
- Держи (даю пару бумажек). Заглядываю в глаза. Пальцы нервно разрывают пачку, как змея разоряет гнездо.
– Кури.
- Спасибо. А другие не дают.
- Не понял.
- Ну, не дают – брезгуют.
- В смысле?
Смотрит на меня, как на идиота. Глаза большие, голубые. Густая рыжей борода, как у Николая второго.
- Ну…
– Слушай, как тебя зовут?
– Володя. А тебя?
Я представляюсь.
– Володя, слушай. Мой любимый журналист Панюшкин…
- А, Панюшкин из «Коммерсанта»…
- Что???
Я… растерялся. – Ты знаешь Валерия Панюшкина?
- Да.
Я в шоке. Впервые в жизни я встретил человека, который знает Панюшкина, журналиста, являющегося образцом того, как мне хотелось бы писать и думать. Здесь, у киоска. Не на IT-тусовке, и не на конференции, ко мне подошел человек, который знает, кто такой Панюшкин. Он спросил, нет ли у меня мелочи.
-Ты? Знаешь Валерия Панюшкина из «Коммерсанта»?
- Ну да. Журналиста…
- Знаешь, Володя… - Я смотрю в его голубые глаза, жадно дотягиваю до фильтра, и прикуриваю от неё же. – Панюшкин писал про бомжей. Что это не люди, только очень похожи. – Я быстро говорю, сбиваюсь, я нервничаю...
- Так вот... Я так - не думаю. Я наоборот думаю. Что всё – то же самое. Вот ты – чего тут сидишь?
Он начинает рассказывать. Мы выкуриваем еще по одной. И еще. И еще.
Он теперь без квартиры, она теперь у жены. У него нет документов. Их нужно восстановить. Он рад, что я с ним говорю. Он говорит, что я хороший человек. Что «другие» не стали бы с ним разговаривать. А я стал. Потому, что я хороший человек. Это – единственное, в чем я ему не верю.
- Сколько стоит восстановить документы?
Он называет сумму. Я отсчитываю деньги. У меня больше нет денег, но мне всё равно. Я не голодал, и об этом я не думаю. Вы видели меня со стороны – вы знаете почему.
- Он снова говорит, что я хороший человек. Мне смешно, но я не смеюсь.
У меня – только что купленный литр водки в пакете, и сослуживец за плечом, он думает, что я – пьян, и ничего не соображаю. Через 48 часов он расскажет всем, как пьяный я «снял бомжа».
Мы втроем выпиваем водки.
И курим «Житан».
И снова - водки.
Мы говорим про жизнь. Я говорю, что он такой же, как и я, что глупо дуть щеки по поводу, что у меня больше денег в бумажнике. Тем более, что деньги – у него, а бумажник – у меня. Что жизнь меняется. Всё время меняется.
Он говорит, что я хороший человек.
- Восстанови документы, Володя.
Он снова говорит, что я хороший человек.
- Восстанови документы, я прошу тебя.
Он обещает восстановить документы. Я ЕМУ НЕ ВЕРЮ. Но… что же делать.
Я ухожу.
Водку ждут, я тороплюсь.

Я вернулся, через полчаса. Его не было.
Говорят, потом я напился. Думаю, врут.
Что я жрал водку из горла. Думаю, правда.
А когда в мой подъезд зимней ночью приходил бомж – я его выгнал. Он был вонючий – просто ужас. Синяк под глазом, разбитые губы, грязный, как скотина. Он грелся, рядом с моей квартирой. Я его выгнал, и выгнал бы снова.
Ненавижу, когда люди – воняют.
Смешно, правда?