Гайка с мамой во вторник уезжают в Одессу на месяц - и в доме бесконечная суматоха.
- Ролики!
- И бинокль! Кто-нибудь знает, где мой бинокль?
- Тот зеленый , который Тата с боевых учений привезла?
- Оленька, что вы глупости говорите, понятное дело, что мне нужен мой бинокль, театральный. ТОТ бинокль Гай давно упаковал в свой рюкзак. В Одессе сейчас начало сезона и Наталья звонила, говорила что каждый день ходит в оперу.
- А где моя рыжая маска с ластами?
-Татьяна Матвевна, я думаю, мы в дорогу купим трех курочек
- Оля, ехать- ночь. В поезде - вагон-ресторан...
- Очень нам надо в ихних ресторанах кушать! Знаемы мы что в ихних ресторанах кушать дают!
- Боже А доверенность-то на ребенка?!!!
- Тата!??
- Тата!!!!
- ТАТА!!!!
- Все под контролем. Я в понедельник зайду к нотариусу и все оформлю. Да не волнуйтесь вы так, в Москве - миллион нотариусов. Ну хорошо-хорошо, я встану ОЧЕНь рано. Обещаю. Правда, обещаю. Ну куда я сейчас пойду, воскресенье же? Блин, что за дурдом! Ладно-ладно, уже иду. Не знаю куда.

Истерзав справочную Би-лайна, я выяснила, что воскресные нотариусы в Москве водятся. Правда, в ограниченных количествах. Например, в офисе 206 гостиницы Центральной на Тверской.

Обычно я оформляю все документы в милейшей конторе, расположенной прямо в пяти метрах от нашего подьезда - в деловом центре на набережной. Там белые кожаные диваны, тишина, полировка красного дерева столов пахнет чем-то свежим, изящные дамы в бутылочного цвета костюмах неслышно скользят по коридорам, прижимая к безукоризненным блейзерам строгие черные папки.
В таких офисах хочется немедленно оформить многомиллионную сделку - купить остров, или, на худой конец, продать сахарорафинадный завод. Но заводов у меня нет, а есть только сын-второклассник - разрешение на экспорт которого мне выписывают минут за пять. Стоит эта манипуляция 400 рублей - ничего эпохального.

Второй этаж гостиницы "Центральная" , видимо, оборудован на входе невидимой машиной времени. Всего шаг по вытертой ковровой дорожке -и вы переноситесь на полтора десятилетия назад. Я бы датировала это примерно 1992.5 годом.
Пахло щами. Мужчины южного вида - в спортивных костюмах и белых картузиках - затаскивали разваливающиеся картонные картонки с чем-то тяжелым в дверь с написью
"Авиабилеты. Сантехника.Кондиционеры. Грузоперевозки".
Ведя за руку ребенка в обвислых колготках, по коридору шествовала обширная гражданка в ситцевом халате - за отсутствием на халатике пуговиц или пояса, владелица придерживала обе полы локтем у подмышки. Ребенок монотонно ныл "ыыыыыыыыы...."
Седой дядя в китайских защитных бриджах, клетчатой рубашке, махровых белых носочках адидас и коричневых сандаликах кричал кому то невидимому на боковой лестнице"Я ему все накладные предоставил! У меня все накладные целые! Я учетность веду! Они у меня все в журнале наклеены! Они думали самые умные тут! А я им все накладные - в их поганые рожи!"

Офис 206 вел жизнь самую что ни на есть оживленную Оттуда поминутно выскакивали вспотевшие люди с перекошенными мукой лицами, воздевали кулаки к небу, делали круг по небольшой комнатке с неработающим аппаратом газировки и снова ныряли обратно.
Пробившись сквозь толчею у входа, я оказалась в весьма немаленькой комнате. Столы - примерно пять штук - окруженные просящими. На стенах - множество картин: неизвестный художник упражнялся в изображении зеленых и коричневых пятен, призванных, видимо, символизировать какое-то явление природы типа леса.

На почетном простенке между огромными окнами живописи не было. Зато там висели две большие репродукции - одна изображала президента Путина, вторая- кота Матроскина в вязаной шапочке. Оба персонажа были обвиты серебряным дождем, сверху был пришпилен кусок ватмана с выведенной гуашью надписью "Поздравляем с новым годом!"

- Штрафы на второй стол, доверенности на машину на третий! Кто платить - к двери! Остальным - очистить помещение! - орал кто-то надсадно.

Решив что машина и ребенок - вещи не самые взаимоисключающие, я пристроилась к третьему столу. Когда через полчаса от духоты и тяжелого запаха автолюбителей впереди я почти готова была съехать на пол, девушка в розовой блузке, ответственная за этот уголок чистилища, неожиданно крикнула мне
- Вы! Вы - следующая! Что у вас?
- Разрешение на вывоз ребенка.
- 500 рублей! Давайте документы!

Девушка одним глазом смотрела в паспорта, другим - в развернутый боком компьютер, на дисплее которого висела форма - разрешение на вывоз в Литву некой Марии Шараповой, 1995 года рождения. Наманикюренные пальцы бодро щелкали по клавишам, перебивая текст, щекой розовая бырышня прижимала к плечу телефонную трубку.
- Алексей Николаич! К вас сейчас ненормальная придет! Ну неадекватнная женщина совсем. Я ей в наследстве номер дома не проставила, так она на нас теперь дело завести хочет!. Говорит, у нее поезд вечером и суд послезавтра. Вы же знаете, нам по новой наследование переоформлять несколько дней - так она теперь в истерике бьется! Да вообще психованная какая-то - я ее к вам послала, так вы шугните ее, как вы умееете, чтобы знала! Проверьте - все в порядке?
- Это вы мне?
- А кому?
- мммм... нет, не все в порядке. Тут написано "на вывоз моей несовершеннолетней сына" и дальше вот тут - "ее бабушке"
Розовая принялась вносить правки и продолжать общение.
- Вот и турните ее с лестницы! Чтобы тише себя вела, а то кричит, понимаешь! Нам бы с вами, Алексей Николаич, кто бы дом оставил, а? Да с жиру бесятся... ничего больше. Пусть посидит в Москве еще неделю, ничего с ней не станется!
И этот нотариальный Робин Гуд поставил лихую закорючку на доверенности и с победным видом шарахнул по ней печатью.


Дома мама внимательно рассмотрела документ.

- А это что?
- Где?
- Вот тут. "Удочерение ребенка за пределами РФ не планируется".
- Да какая разница! Удочерение, усыновление - мы живем в век политкорректности или как?...
- Ну все-таки как-то.... Может , сходишь, переправишь пока не поздно?

Но пока мама договаривала фразу, я успела юркнуть за дверь и сделать вид , что не расслышала это неприличное предложение.