Беседовали с мамой о мужчинах, в частности о моем папе.
Я высказывалась в том смысле, что все-таки контузия, которую папа заполучил на войне в Египте - не сильно скрасила мои детские годы. Что проблемы были, были проблемы...

- Глупости, - безмятежно отвечала мама,- Он единственный, кто хоть как-то мог тобя контролировать. Да, пусть от его методов у сторонних наблюдателей иногда леденела кровь, но это надо знать, с каким материалом мы имели дело. Татусик, ты же себя не помнишь, ты же была исчадием... то есть, ты была очень умненьким, хорошеньким ребенком - но невероятно моторным и совершенно неуправляемым.
- Все равно, так нельзя было... Ты помнишь железнодорожный мост в Малаховке? Огромный такой? А ты знаешь, что однажды, когда мы приехали на дачу, он схватил меня за ногу и вывесил с этого моста вниз головой - продержал меня болтаться там несколько минут?
- А ты помнишь как ты тогда развлекаться любила? Кто в наше отсутствие только и делал, что вывешивался из окна на руках (с одиннадцатого этажа, заметь!) и пугал прохожих на улице? А кто - стоило его на улицу выпустить: тут же начинал козлом скакать по окрестным крышам? Виталий хоть как-то пытался развить в тебе страх высоты!

- Он своего добился. Я теперь самолетов боюсь и в горах себя как-то неуютно чувствую.
- Ну, вот видишь... Фобия высоты, это , конечно, плохо. Но с другой стороны лучше живой ребенок с фобией, чем бесстрашный, но вывалившийся с одиннадцатого этажа.


Подумав, я почти что с мамой согласилась. А черт его знает, что в этой педагогике работает, а что нет.