Что такое шок?
Это когда ты, допустим, вскрываешь банку консервированных персиков и оттуда вылезает пятнистая к примеру мамба.*

(Примечание*
Или вскрываешь банку консервированных мамб - а оттуда выползает персик.)

А у меня тут тоже шок был намедни. Забрела я на неделе в книжный магазин Москва, прикупила мешок книг и заодно засунула нос в отдел детской литературы. И сердце дрогнуло умиленным узнаванием.
У меня в молочном еще младенчестве две наилюбимейшие книжки стихов были - и та и другая именовались "Английские детские песенки". Первая - всем известная маршаковская: со старым дядюшкой Колем, и миссис Тротт с ее кошкой, и маленькой Мэри, которая все скачет в одном башмаке...
Такая и у Гайки есть. Даже с теми же великолепнейшими иллюстрациями Конашевича.
А вторая книжка - так я ее больше никогда не видела. Но стихи там были замечательные
"Купите лук, зеленый лук,
Петрушку и морковку!
Купите нашу девочку -
Шалунью и плутовку!
Не нужен нам зеленый лук,
Петрушка и морковка.
Нужна нам только девочка -
Шалунья и плутовка".


Вам смешно, а на меня, знаете ли все это тогда глубокое впечатетление произвело и заронило, можно сказать, зерно пожизненной тяги к словотворчеству

А гусатая Пегги?!!!

"У Пегги жил веселый гусь
Он знал все песни наизусть,
Ах, до чего веселый гусь -
Спляшем, Пегги, спляшем!"

Ладно, я это могу цитировать до бесконечности...
И, стало быть, вижу я сборник, который так и называется "Спляшем, Пегги, спляшем!"
Естественно, тут же в него вцепляюсь. И получаю поддых копытом.

Нет, конечно, я знаю, что с детскими книжками сейчас обходятся несколько небрежно. У самой дома имеется пять томов Мэри Поппинс - полной версии, где раз десять, к примеру, встречается такой феномен как "Рука ПровЕдения" Причем издание - роскошное, богато иллюстрированное... (Или там просто корректоры случились такими богоборцами, которые искренне уверены, что Верховная Сущность - это страшный жулик и шулер, и его руку по-иному и называть-то не стоит?)

Но тут это уж что-то совсем за гранью добра и зла оказалось. Нет, кривой орфографии, кажется, не было. Но открываю я книжечку на любимой своей колыбельной "Крошка Вилли-Винки":

Крошка Вилли-Винки ходит и глядит,
Кто не снял ботинки, кто еще не спит.
Стукнет вдруг в окошко или дунет в щель,
Вилли-Винки, крошка, лечь велит в постель.

Где ты, Вилли-Винки, влезь-ка к нам в окно,
Кошка на перинке спит уже давно.
Спят в конюшне кони, начал пес дремать,
Только мальчик Джонни не ложится спать!

В моем детстве на страничке с этой колыбельной был прелестный акварельный рисунок - из синей тени, с горящей свечой в бледной птичьей длани, выступает большеглазое голуболицее существо в широкополом колпачке, шотландский эльфоподобный вариант песочного человечка, дух ночи , опасно-прелестная песчинка с огненных крыльев падающего ангела.

Теперь кто-нибудь может мне объяснить устройство мозга того художника, который увидел эту картинку вот так:

Стена дома, к которой прислонена лестница. Из распахнутого мансардного окна выглядывает полногрудая девица - с носиком-картошкой, жизнерадостной зубастой улыбкой и расшнурованным декольте на бюсте размера этак пятого. А по лестничке к ней стало быть, целеустремленноо чешет Вилли Винки - здоровяк в килте и берете - с зажженной трубкой и при шкиперской бородке.
Ну а из нижнего окошка блудливо выглядывает мальчик Джонни -неприятный ребенок с лицом профессионального сплетника и ябеды.

Нет. Я не ханжа - ханжа не я!
Но тем не менее...