Есть, есть такое мнение - что свойственна мне некоторая душевная черствость и даже в какой-то степени цинизм.

Хотя на самом деле я, конечно, совсем другая - сентиментальная, нежная душой и ранимая... просто хорошо на этот счет замаскированная. А репутация - вы же знаете - она создается порой из такого нескладного мусора, из таких недоразумений , что и говорить -то неловко.
Вот , к примеру, один из кирпичиков в стене моей "стервозной репутации"

Завелся у меня как-то дома Паша Л. Многие знакомые светские московские барышни, заслышав это имя, сейчас вздохнут и скажут :"О да, Поль, он самый!..."

Второго такого беспонтового придурка земля не рожала - честное слово.
Тощий, очкастый, на фиг ни к чему не пригодный, ни в борщ, ни в Красную Армию.

Пашечка жил тем, что потихоньку поселялся в домах сердобольных тусовщиц и жил себе там несколько месяцев - где -нибудь на диванчике для гостей. Вреда от него много не было. Ел он скромно, мог чай при случае заварить или посуду помыть, а так все больше сидел где-нибудь в углу на креселке и почитывал Евангелие или Филипа Дика.
Мы его друг другу передавали - как фикус в кадке - перед отъездом, к примеру -и на новом месте Пашечка приживался также быстро и существовал столь же незаметно, как и на прежнем.

Обидеть его было невозможно - на любые резкие выпады Пашечка снимал очки и начинал хлопать большими близорукими глазами на атакующего - поосле чего агрессору становилось стыдно и он предлагал Пашечке перемирие в виде, скажем, бутерброда с семгой или тарелки супа.

Но мне однажды удалось-таки Пашечку обидеть - причем настолько, что он несколько лет с дрожью в голосе эту ужасную историю пересказывал новым своим хозяйкам.

Но пришло время оправдаться. На самом деле все было так:

Был мой черед держать у себя в доме переходящего красного Пашечку - и я несла этот свой крестик вполне достойно. Следила, чтобы в холодильнике всегда была пища, злобных бойфрендов в пашечкину комнату не пускала, даже согласилась попозировать Пашечке для портета. (Ах да, я не сказала? Художник он был. непризананный и непонятый, конечно, как у нас водится).
Заметьте, ни слова не сказала, когда увидела ту зеленую рожу с фиолетовой загогулинкой носа на боку, которую он с меня стоворил. И даже не пикнула, когда Пашечка повесил эту красотищу на гвоздике в прихожей - чтобы всем входящим тут же объяснять, кто это тут нарисован.

Ну, не успела я отловить бабушку...
Александра Захаровна имела свой взглядна мужчин. Каковой взгляд предполагал, к примеру, что от любого мужчины в доме польза должна быть. В случае с Пашечкой это, конечно, являлось абсолютной утопией, но бабушка была человек упрямый - и выждав момент, когда я отвернулась, бабушка схватила Пашечку в охапку и отправила его в гостиную - вымыть запыленное окно.

Безропотный Пашечка стоял на высоченной стремянке и газеткой размазывал грязюку по стеклу, когда я зашла на все это полюбоваться.
- Ты уверен, что ты справишься? У тебя голова - не кружится? Может, ты слезешь - а я завтра вызову мойщиков? От бабушки мы тебя спрячем...
- Да нет-нет, все в порядке - голосом зарезываемого баранчика отвечал Пашечка.

Я пожала плечами и ушла в прихожую к телефону- обсудить с подружкой что-то ужасно интересное. Где-то через полчаса разговора я услышала стук в дверь. На пороге стоял Пашечка.

- Погоди... как ты мимо меня прошел - я не видела?
- Я выпал в окно - прошептал Пашечка.

Разумеется, я ему не поверила. Глядя на этого хлюпика - бледного, но вполне целого и уверенно стояшщго на ногах никто бы не поверил, что он только что пролетел пятнадцать метров и приземлился на кучу ржавого металлолома, которым любезные дорожные рабочие уже полгода как устлали асфальт у меня под окнами. Поэтому моя следующая реплика была чиста и невинна, как лепет младенца.

- Блин, ну что ты не сказал, что ты на улицу собираешься - я бы тебе мусорное ведро с собой дала!


Эту фразу Пашечка не простил мне, думаю, до сих пор.