Я предупреждала. Так что виноватой себя не считаю.

Тем не менее, по-джентльменски оставляю всем шанс улизнуть - достаточно не тыкать стрелочкой в сносочку "Читать дальше" и ваша жизнь, безусловно, сложится куда гармоничнее - по крайней мере, сегодня.

Тем же кто решится - последние напутствия.
Майстер Экхарт - это теософ эпохи Реформации, одно из самых знаменитых высказываний которого говорит о боге, как о "сияющем столпе черного света", в который проникают души, растворяясь там без остатка. И пребывают в неизбывном блаженстве несуществования - Вечность.

Мне в свое время потребовалось извести огромное количество нервных строчек, чтобы избавиться от пагубного очарования этой теории. Полностью получившийся опус я выкладывать не буду - ибо слишком тогда стремилась объять необъятное - пристрою здесь лишь первую его часть.

(Ну и вообще - Реформация, натурфилософия, великие георафические открытия - все это, согласитесь, захватывает воображение...)



Майстеру Э.

Восхитительный мрак. Прекрасная немота
Где в отсутствии ткани живой - невозможны язык или губы,
Где немыслимо даже движение мысли сугубой
Где движенью положен предел. Где полна пустота
Безобразием.
Это не есть - хорошо или плохо.
Все нарушены связи. Ни звука. Ни вспышки. Ни вздоха.
Вот законный конец,и никто не осмеет оспорить, пожалуй,
Неизбежность его и надежность для жизни усталой.

...Майстер Никколо, зная о Вас до ничтожного мало,
Я желал бы беседовать с тем, кто вернулся к началу.
То есть с Вами. Но Вы оказались настолько непрочны:
Даже ваша усердная тень под доской потолочной
Долговечнее Вас, и, в чернильницу часто перо окуная,
Быстро пишет, свободной рукою плечо растирая.

Вы - ничто. Вас исчислить нельзя даже чувствами теми,
Что свободнее нас, и которым неведомо время.
Рядом с ними и зренье и слух - лишь орудие грубой скотины -
НО... Они не найдут Вас -
любившего красные вина,
Ровный мех рукавов, горький запах цветущей полыни,
Миловидных служанок... Того, кто зевая, - крестился
и привычки нелепой, усвоенной с детства, стыдился.

Были войны с испанцами. Кто их воюет, испанцев?,
Время темных соборов и смертных разнузданных танцев,
Нравы портятся, как и всегда: товар залежалый,
Но на пышные казни - народы влекут зазывалы,
И лукавые мыши, зерном полновесным играя,
В окруженных амбарах плодятся в бесчетные стаи.

***

Здесь искать проповедника в туфлях домашних и теплой накидке -
Все равно, что пытаться распутать прогнившие нитки,
Но по рыночной площади он, седой, длиннолицый,
Непременно гулял - когда бы ему случилось родиться.

Здесь бы я Вас нашел, только Вы, избегая беседы,
Осторожно простившись, одни возратилсь к обеду.
Любопытство подскажет слова, но нельзя их услышать
Если все твои помыслы - выше. (Должно быть, что выше).
Кто поверит, что встретил в глазах молодых и блестящих
Тот же свет, что сгустился под веками старцев скорбящих?
Плач без слез. Смех в изгнании. Боль красотой овладела.
Гнусным смрадом отверженных - полнится всякое тело.
Черти в зеркальце щерятся, их бледнозевые пасти
Извергают хулу, и бессилье - порука их власти.

***

Кто Вы, Майстер,
что взялись преследовать жизнь мою много успешней,
Чем преследовал Вас я сам? В темноте кромешной
Вы незримы - так будьте незримы, мертвы - пусть мертвым
Пухом земля и сотни червей эскортом...

Отпустите меня. Вам меня не поставят в заслугу.
Я же ревность свою отвлеку на любую подругу
Из числа тех, что были со мною в последние годы,
Из послушных, готовых охотно лишиться свободы.


***
Городские фонтаны. Сирень. Торопливые взгляды
В триста сорок оттенков окрашены женщин наряды.
Теплый свет раздражает слезящийся глаз. В седине порыжелой
Майский жук заблудился, но, выпростав крылышки смело,

Улетает, кружась. И теперь несомненно известно:
Отделяет земную природу от сферы небесной
Дишь двенадцать витков насекомого малого или
Девять взмахов любого крыла голубиных усилий