Ну вот. Нежный розовый бутон господина Киселева,  назначенного рулить информацией в нашей стране, широко раскрылся и заблагоухал.  

В новостях одного из федеральных каналов  каждый выпуск крутят  кадры интимной жизни сатирика Шендеровича.  Снятые спецслужбами,  скрытой камерой.  Заботливо откомментированные померкшей было звездой нашистской  – К. Потупччик.

Сатирик Шендерович обидел хозяев нашего цветка,  опубликовав печальное размышление о некотором сходстве двух олимпиад – немецкой, гитлеровской и сочинской.   Сходство не экономическое, конечно, не геополитическое, слава богу, а  просто общий резонанс ноосферы, так сказать.  Истеричное устремление  нации по направлению к небытию  тропинками недовольства, обиды и чувства бесконечной беспомощности.

Конечно, подобное святотатство не могло остаться безнаказанным.  И хозяева дали приказ благоухать без оглядки, а хорошо удобренное растение только радо  было стараться.

«Когда б вы  знали, из какого сора

Растут цветы, не ведая стыда…»

Я не видела этого ролика, хотя за три года его существования натыкалась неожиданно на великое множество скриншотов из него  - этакие зловонные мины-ловушки в самых неожиданных местах.

Я вообще такие ролики не смотрю.  Даже если герои их сюжетов – мне не нравятся.

То есть, я могу ознакомиться с перехваченными письмами врага, но не буду смотреть запись из его туалета.  Даже если какой-то части меня и было бы приятно увидеть  недруга  в самом неприглядном виде –  подкармливание этой части не входит в мои планы. Ибо эта штука на хорошем питании очень, знаете ли, неплохо растет – и всегда рискуешь, проснувшись однажды утром, обнаружить в постели не себя, а какого-нибудь  покрытого  лишайниками гоблина. 

Потому что нарушение моральных запретов, которые ты сам осознаешь моральными запретами – добром не кончается.

И появление этой мерзости на всероссийских каналах – это на самом деле преступление.  По отношению ко всем людям страны.

Потому что всех зрителей новостей вчера сделали соучастниками  гнуснейшей выходки.

И я не знаю, что делать.

Когда в детстве, в пионерском лагере, группа соотрядников тащила к туалету Вову Ц, с высокой целью макания его башкой в унитаз, я обреченно отрывала от забора штакетину с гвоздями и бежала прекращать.  Мне не нравился Вова Ц,  мне вовсе не улыбалось очередной раз подкреплять свой титул «психички ненормальной», да  и лагерная администрация куда хуже относилась к дыркам от гвоздей , чем к некоторым неполадкам в прическе Вовы.  

Но я пробовала несколько раз не замечать происходящего, и хорошо знала, какую цену за эту слепоглухонемоту приходится платить.  Нелюбовь и неуважение к себе – это в сто раз хуже любого скандала в кабинете начальника и даже срочного вызова родителей.  Когда ты себя не любишь – ты не можешь испытывать радости ни от чего вообще и очень долго, а у начальника лагеря хотя бы от крика кожа на лице краснеет прикольными пятами, так что он становится похож на звероящера.   

Но что делать сейчас, когда  к туалету с гиканьем несется официальная власть моей страны – я не знаю. Я себе такую штакетину даже и вообразить—то не могу…