А вообще вести колонку в женском журнале – это значит еще и регулярно размышлять о вещах, о которых я сама по себе обычно не особо размышляю, потому что мне они не то, чтобы очень интересны.Например, о том, как дядя с тетенькой дружил – во всех бесчисленных вариациях такой дружбы.
В журналах эти вариации идут под рубриками «личное» и «отношения» обычно.
Так что и мне периодически приходится писать о том, как людям нужно правильно отношаться, чтобы все были живы и здоровы.
И если в MAXIM у нас это обычно ограничивается рекомендациями в стиле «вставить деталь А в отверстие Б и посмотреть, что из этого получится», то в женских изданиях, конечно, больше внимания уделяется психологическим тонкостям.
Недавно писала о том, как губительно на ОТНОШЕНИЯ могут воздействовать злые языки, сплетники, насмешники и завистники.
Неважно уж, что я там написала, что-то очень правильное и снабженное комментариями специалистов, видимо, но правда заключается в том, что со сплетниками и завистниками все не так-то просто обстоит.
Они, конечно, бяки, да.
Но суть в том, что биологически – они в своем праве, увы. «Сплетни выполняют у нашего вида важнейшие функции: информационную, аффилиативно-интеграционную, развлекательно-игровую, проекционно-компенсаторную и функцию социального контроля».
Не будем вдаваться в подробности, но суть в том, что не будь мы от природы сплетниками – сидели бы мы до сих пор по теплым лужицам литоральной зоны и чистили бы себе уши когтями задних лап. (Не то, чтобы я, например, не была бы довольна таким положением дел, но как сложилось, так сложилось)
Поэтому, признавая неубиваемость и важность сплетен, проще всего не бороться с ними, а обустраивать свою жизнь так, чтобы потеря информационного контроля не стала для тебя фатальной.
Это, например, давно поняли умные правители, (в то время как очень глупые все еще врываются в дома неосторожных блогеров с криком «Слово и дело! Кто тут про царя слова поносные говорил???!» )
На личном же уровне многие из нас все еще Иваны Грозные – пытаемся бороться со сплетнями и недобрыми словами, устраиваем скандалы с расследованием, вместо того, чтобы обрасти слухонепробиваемой шкуркой.
Самое простое в деле такого обрастания – это, конечно, выбирать себе в ближайшее окружение людей, которые предпочитают доверять не чужому мнению, а своему собственному. Если твой начальник отмахивается от анонимок, а твой муж зевает, когда ему передают подробности твоей бурной юности – сплетни не причинят тебе никакого вреда.
Или даже если не зевают и не отмахиваются, но ценят и любят тебя настолько, что готовы закрыть глаза на все….
Но ведь бывают и ситуации, когда глаза не слишком закрываются- при всем желании.
Допустим, барышня в пубертатную эпоху…нет, не будем про секс и романтику, это скучно, давайте она у нас будет, допустим, нацисткой и антисемиткой. Все как положено – черная кожа, зиг хайль и «давай, паскуда, у..вай отсюда!»
Ну, со всяким же может случиться, не так ли?
А потом проходит какое-то время, и барышню настигает великая любовь. Еврейской национальности. Опять-таки, никто не застрахован.
Допустим, на ее пути встретился Саша Ройз.
Саша Ройз, на мой взгляд, является крайне извиняющим поводом для отказа от антисемитизма ( а для мальчиков есть, например, Натали Портман).
И девушка оказывается в счастливом браке, ходит покупать мацу на песах, восторгается чеканным профилем своего ребенка и рыдает над «Списком Шиндлера» в бессильной ярости. И при этом она благоразумно не считает нужным посвящать возлюбленного в некоторые детали своей биографии.
А потом появляется некто, весь в аффилиативно-интеграционном и проекционно-компенсаторном угаре – и вручает мужу толстую пачку фотографий, на которых его дражайшая супруга, наряженная свастикой, вешает чучело еврея.
Кто-то сумеет это пережить. Скажет себе «она была молода, неопытна, да я и сам по молодости арабам в журналах фингалы пририсовывал, что было, то прошло».
Но недоверие почти наверняка останется все равно. Отчуждением заполнятся многие трещинки, многие поступки и слова будут восприниматься иначе, чем раньше…
Потому что у каждого есть свои болезненные, наполненные черной памятью зоны – и если укол кинжала сплетни придется именно на них – все может быть плохо.
Поэтому лично я предпочитаю жить так, чтобы мне вообще ничего не надо было скрывать. Ни от кого. Любой скелет, который попытается скрыться в моем шкафу, будет выгнан оттуда пинками на свет божий.
ОКей, есть вещи, о которых я не люблю говорить, но я их и не скрываю.
Учитывая, что я журналист, это всегда было особенно просто - я сама всему миру все расскажу и покажу, и нарисую для наглядности.
Помню, моя мама сидела с тетей Н, матерью близкой моей подруги. Они только что прочитали нашу с подругой статью в «Новом времени». Очень смешную статью про то, как мы вместе поехали на новый год к одному молодому человеку, устроили в его обществе совместный разврат, а потом вместе лечились от подцепленных у молодого человека блох (да- да! Обычных блох, такое тоже бывает, как выяснилось), гламурно попивая кофе в тюрбанах, пропитанных антиблошиным средством «Тузик».
- Господи, девочки!- сказала моя мама,- кто же о таком рассказывает?! Да еще на всю страну???
- Я рассказываю. У меня секретов нет, слушайте детишки…
- Но зачем?!!
- А чтобы меня никто никогда не смог шантажировать тем, что он что-то про меня кому-то расскажет.
- В принципе, - сказала тетя Н, - это разумно. Нет. Не то, что вы вытворяете, это, как раз безобразие. Но как своеобразный вариант исповеди на площадях…в этом что-то есть, да…