Иногда можно подумать, что меня не интересует политика в мире и конкретно в нашей стране.  Потому что вокруг мрак и кавардак, а я пишу про кисочьи носочки.

Это  в корне неправильно – так думать.   

Попробуйте вспомнить все матерные, непристойные, табуированные слова, которые вы знаете. Произвольно поставьте их в ряд. Добавьте суффиксов и приставок для экспрессивности. А теперь получившийся текст мысленно добавляйте в каждую мою запись. С  подзаголовком «А вот, что я думаю о последних новостях».  

Если я вдруг подумаю что-то другое,  об этом будет сообщено дополнительно. А пока вот такое у нас статус-кво в общественной и политической.

Давайте я лучше про кошку Опушку напишу.

 До сих пор все кошки в нашем доме выглядели примерно так.

Ты приносишь домой кошку и сажаешь ее носом к стене. Спустя какое-то время она разворачивается и садится носом к окну. И сидит так лет пятнадцать-двадцать, после чего превращается в кошачьего ангела и улетает на толстых мохнатых крыльях.

То есть, я привыкла,  что кошка - это что-то такое самодостаточное, надмирное и безмятежное. Если это кот, он еще иногда писает на стены.

Они все у нас были рыжими. Мы их называли исключительно по месяцам, в которые они осчастливливали наш дом своим невозмутимым присутствием. Июлька, Август, Апрелька.  

Так что серая кошка по имени Опус Магнум – уже была революцией.

Сейчас я передвигаюсь по дому подволакивая ногу,  как кандальник, отягченный серым, пушистым и очень кусачим  ядром. Ног,  которые ходят просто так, без нее, Опушка не понимает.

Швед, который по дряхлости и дееспособности скоро переплюнет Фиделя Кастро, научился резво, по-щенячьи уворачиваться от когтистых оплеух, которые сыплются на него из всех углов квартиры:  из-под столов, со стульев и из овощных ящиков, ибо кошка оказалась профессионалом в игре «А давай я как выпрыгну на тебя из засады!».

Ночью она кувыркается по спящим людям и кусает их за носы – единственное,  что мы осмеливаемся дерзко выставлять из-под одеял, после того, как одному из нас пришлось залечивать йодом свою филейную часть, которую Опушка поймала и качественно убила во время одной особенно удачной охоты.

Вообще такое ощущение, что у нас не одна, а десять кошек, потому что всюду, куда ты ни бросишь взгляд, ты увидишь гордо вздыбленную  трубу хвоста, возбужденно подрагивающего в предвкушении добычи.

Одна из любимых игр:  дождаться, когда двуногий положит себе на тарелку пюре с котлетами и занесет над ними вилку. Через миллисекунду в пюре плюхается кошачий зад, в то время как перед страстно хватает тебя лапками за щеки и вылизывает тебе глаз.  

Сама киса кушает со скоростью и энергией промышленного пылесоса. Кушает она все – мясо, рыбу, сливки, молоко, печенье, джем, йогурт, бутерброды и куриные кости из помойки. Соответственно, обратный процесс  тоже весьма, весьма активен.

Осознав масштаб проблемы, мы вчера заказали  36 килограммов кошачьего сортира. Сегодня тяжело дышащий курьер втащил их по лестнице, и один из грубых членов нашей семьи констатировал их прибытие словами

«Ну все. Теперь ус…ться можно!»

Вот такая радость теперь есть у нас дома.