А уж с чем феминистки со мной точно не согласятся, так это с тем, что….

Уж не знаю, признаваться или нет…

Ай,  ладно.

Я не считаю, что мужчина должен поддерживать порядок в доме.  С моей точки зрения,  если он будет чуть поменьше свинячить, выкидывать мусор  и иногда по моей особой просьбе  помогать мне помыть посуду или разобрать хлев в ванной – этого будет более, чем достаточно.

Потому что если я занимаюсь хозяйством – я занимаюсь хозяйством и сама решаю, что в этом доме где висит и как валяется. Принцип единоначалия, так сказать.

Уже 15 лет всем этим у нас заведуют помощницы по хозяйству - им делегированы все полномочия, и решения  по поводу того, где хранить носки, а где – коричные палочки, они тоже принимают самостоятельно, ибо хозяйки в доме – они. И если мне приспичит самой помыть полы или окна, ( а такое случается), я ставлю об этом Валю в известность, а она уже дает мне на это разрешение или накладывает вето: ишь, что удумали, завтра дождь обещали, опять все стекла замызгает, я сама в субботу сделаю.

Потому что главный убиратор и порядкоподдержатор в доме должен быть один –а остальные могут рассматриваться лишь в качестве подсобных работников.

Но мужчину в этой роли я видеть не хочу. Хватит. Насмотрелась. На моем жизненном пути было два Мужчины Убирающих. Да, это не репрезентативная выборка, но ошибку личного опыта из человеческого сознания пока никто убрать не смог.

Убирающий мужчина номер 1. Папа

Мой папа - чистюля. Его ботинки всегда сияли, как зеркало, и даже перед тем, как выбросить их – с уже стоптанными до дыр подметками - на помойку, папа машинально начищал их бархоточкой. Его сорочки всегда был крахмальной белизны. Он мог часами экспериментировать с пятнышками на плаще – и подбирал-таки идеальный состав зелья, выводящего именно эту грязюку.

Но женился-то он на маме - девочке с цыганскими вкраплениями в генеалогическом анамнезе. Я отлично помню, как велось хозяйство в доме бабушки. Во время уборки весь хлам  ссыпали в большие картонные коробки вперемешку – непонятно чьи кофточки, книжки, пакетики с семенами, банки с кремом,  поломанные игрушки и еще тысячи объектов сомнительного назначения. Коробки ставились горой и накрывались покрывалом или скатертью. Вся бабушкина квартира была уставлена этими пирамидами хеопса, и  я провела детство, ползая и прыгая на них и разыскивая там разнообразные сокровища.

С проблемой чистоты пола решалось еще проще. Летом пол иногда подметали и наскоро , за 3-4 минуты, протирали палкой-ленивкой или палкой-валявкой – это такая швабра с зубьями, к которым пристегивался кусок мешковины.  Но осенью, весной и зимой этим никто не заморачивался. Бабушка выписывала  много прессы – и прочитанные газеты расстилались на пол по всей квартире во много слоев. Когда газеты становились совсем уж непрезентабельны, их сгребали в мешок, мешок выкидывали, а на пол клали свежие листы «Советской России», «Правды» и «Известий.»

Маму растили в убеждении, что мещанский быт – это дело стопятое, а в человеке важнее верность идеалам и возвышенный образ мыслей.

Папу растила бабушка Полина Матвеевна, которая мельчайшую тусклинку на медном тазу для варенья воспринимала как личное оскорбление.

Совместная жизнь мамы и папы была ярка и поучительна. Я не буду ее описывать, потому что мне для этого батального живописного  таланта не хватает.  

Где-то раз в две недели папа Убирался. Мама изгонялась из помещения, мне выдавались грязные рейтузы с драной фуфайкой, папа разоблачался до семейных трусов и мы приступали к борьбе с хаосом. Все стулья в доме ставились на стол ножками кверху, кресла помещались на диваны.  И мы начинали… ах,  как одно нецензурное слово сюда бы подошло!… ну, допустим,  НАЧИЩАТЬ пол. Сперва он подметался. Потом начерно мылся. Потом мы ползали на карачках с ножиком, соскребая темные пятнышки с линолеума и досок, выковыривали пыль из-под плинтусов и батареи. Потом мы мыли пол горячей водой с мылом. Потом натирали его сухими тряпками. Потом стирали все эти тряпки (пальчиками нужно работать, пальчиками, не хватай ничего лапой, аккуратно держи за кончики и выкручивай!»! . Потом принимались за стены…. За столы. За шкафы. Мы начищали зубной пастой ручки дверей и полировали их войлоком.    В конце концов я впадала в какой-то туманный анабиоз, ползая на истертых коленях уже чисто механически и плохо соображая, что делаю.  Мы отжигали на огне потемневшие сковородки и натирали до одури зеркала мятыми газетами.  И ВСЕ это время папа варварским голосом напевал одну из трех песен, которые он вообще умел петь.

«Жил отважный капитан»

«Дерева вы мои, дерева, не рубили бы вас на дрова»

И

«Для чего нужно крыло? Для летания оно».

 Где-то с 5  до 16 лет я боялась только одного. Страшных слов «Пора бы как следует прибраться», произнесенных папиным голосом.  

Про Мужчину Убирающего номер 2  я как-нибудь потом расскажу, если захотите.