Продавать урожай  советуете? Ну-ну. Мне еще не хватало кроме всего прочего понемножечку барыжить картошечкой.

Потому что единственный в нашей семье человек, который любит и умеет торговать – это, увы, именно я.  Вот мне понятен и азарт торговца,  и кайф от сделки, я  с младенчества обожала играть в магазин, впаривая очереди из пластиковых уточек и резиновых козочек  – листья подорожника в обмен на конфетные бумажки.

Как же торгует папа,  я могу рассказать.

Мне было лет четырнадцать, и папа в очередной раз устроил какую-то немыслимую огурцовую вакханалию на даче под Рязанью.  Первый год огурцоделия выдался неудачным, (я уже тут об этом, вроде, рассказывала), зато на второй год, учтя все агротехнические нюансы, папа вырастил примерно миллион огурцов. И вопрос утилизации встал очень остро, потому что даже до папы дошло, что столько бочек солений мы съесть не сможем, даже если планируем побить все рекорды долгожительства.  

… Да,  точно, это мы не в первый год поехали на рынок в Голутвин, не с чем нам тогда туда было ехать, это был именно второй год…

Ага, ну стоим мы с папой, значит, на колхозном рынке в Голутвине, а рядом с нами стоят огурцы в мешках. Много. Папа только что оплатил аренду прилавка и вот он смотрит на этот обитый цинком прилавок, и я вижу, что папа сквозь загар немного бледный. Но решительный. Он таскает мешки за прилавок,  а параллельно объясняет мне, что нет ничего зазорного в том, чтобы честно обменивать  плоды своего труда  на соответствующие дензнаки. Цитируя при этом Франклина и де Токвиля.

- Вы огурцы продаете?  -спрашивает нас какая-то дама в возрасте, перегнувшись через прилавок.

- Нет-нет, - поспешно объясняет папа. – Не продаем. У нас еще весы не настроены. И мы тут пока только все раскладываем. Но вы возьмите так, на пробу!

И насыпает даме  полную сумку маленьких зеленых огурцов породы «Изящные». Отмахиваясь от протянутого рубля.

- Это ты чего делаешь? – поинтересовалась я, глядя, как дама, тяжело кренясь набок, уносит от нас добычу.

- Ну, так,  - говорит папа. – Расторговываюсь на удачу .

Весы он настраивает примерно час. Ему не нравятся выданные нам в администрации гири. Они какие-то слишком ржавые. Папа долго счищает с них ржавчину, а потом обматывает гирьки ниточкой, чтобы возместить потерянный вес.  Все это он проделывает, стоя спиной к уже начинающим заполнять рынок покупателям и старательно загораживая своей могучей спиной огурцы от их алчных взглядов. Я сижу на прилавке, наслаждаюсь чудесным летним днем, шумом рыночной толпы. Удивительно, как много всего зеленого продают на подмосковных рынках. Зеленые ранние яблоки, зеленые огурцы, петрушка , укроп, кориандр, зеленоватые плоские репки, желтоватая зелень листьев салата, царственная зеленая бледность ранней же, еще совсем рыхлой капусты, интенсивно-зеленый горошек, а рядом с ним – малахит крыжовника, насыпанного горками на газеты…

Наконец папа с тяжелым вздохом поворачивается лицом к зрительному залу и решительно  высыпает на прилавок первое ведро огурцов.

 –Ладно, -выдыхает он,- продаем!

«Продавал» он примерно две минуты.  С каменным лицом глядя в небо,  он стоял за прилавком.  Если перед нашими огурцами тормозил потенциальный покупатель и принимался рассматривать товар, папа все же кидал на него взор. Таким взглядом, полагаю,  Прометей мог бы приветствовать приближение облизывающегося орла.

На третьей минуте папе показалось, что в толпе мелькнуло лицо его коллеги по ИНИОНу, он , как большая крыса, метнулся под прилавок и замер там.

- Посмотри, - сказал он мне, лежа на земле – Это не Александр Николаевич?  Там, слева.

 - В очках?

-  Да! Что он делает?

- Нюхает укроп. Па, я понятия не имею, как выглядит Александр Николаевич.

- Это невозможно, -сказал папа из-под прилавка. – Это скандал будет на весь институт.   Мы не делаем ничего незаконного, но репутация в научных кругах…

- Ладно – сказала я, - вылезай из-под прилавка и иди гулять, я тут сама поторгую.

- Ну попробуй,  - милостиво согласился папа.  - Я  пока понаблюдаю. Тебе это тоже будет хорошая практика…кхм… товарно-денежных отношений.

Мы оба с папой знали,  что с практикой товарно-денежных отношений у его дочери все было даже слишком хорошо, я еще с трех лет проворачивала в детском саду длинные цепочки сложных сделок, и фея бабла никогда не была ко мне немилостива.  Просто дома у нас  это ни при каких обстоятельствах не обсуждалось. Если папе удавалось найти и вскрыть мою очередную заначку, он  молча отдавал эти смятые трех- и пятирублевки маме – на содержание семьи  - и все делали вид, что деньги взялись неизвестно откуда. Я тоже предпочитала благоразумно молчать.

Все оставшееся время папа шнырял по рынку, «присматривая» за мной – то тут, то там его голова вдруг выглядывала из толпы,  как мордочка крупного тюленя – из  морской ряби.

Я же вдохновенно торговала. Я раскладывала огурцы красивыми горками. Сбрызгивала их водой из ведра для придания им заманчивого блеска. И я орала. Несусветную,  но бодрую чушь

- Подходи-налетай, огурцы покупай!  По рупь пятнадцать кило, огурцы свежайшие, еще три часа назад висели на плети, покупай, походи! Страна рязанская, огурцовая! Огурцы изящные – сочные, душистые! Подходите, пробуйте!

Мне казалось, что на базаре торгуют именно так - спасибо «Ходже Насреддину», а также многочисленным описаниям одесского рыбного привоза. 

Так как остальные рязанские нордические торговцы явно были не в курсе, как следует правильно продавать овощи, и предпочитали делать это молча, мой одинокий голос звенел на весь рынок.  Мне было весело. Я еле успевала орудовать гирями,  коробка с деньгами уже не вмещала свое содержимое,  и за полтора часа все огурцы были проданы. Последний мешок оптом купил наш сосед по прилавку, который честно признался, что еще пять минут –и он оглохнет.  

А из вырученных денег папа приобрел мне в магазине уцененных товаров дипломат со сломанным замком и большие коричневые уродливые туфли – типа, подготовил  меня к новому учебному году.  

Там просто больше ничего не продавалось, а папе явно хотелось меня одарить, хотя  он так и не проронил ни одного слова о моих торговых способностях ни сразу, ни дома.

А когда мама спросила, поедем ли мы еще на следующей неделе –папа так быстро ответил «Нет!», что мама сочла разумным не вдаваться в уточнения.  .

Ну ничего, оставшиеся огурцы мы засолили.