А вообще да, исторические фильмы для меня обычно –всегда испытание на прочность. Особенно если они относятся к тем двум с половиной периодам, которые я более или менее знаю.
Вот почему я не буду смотреть, например, Анну Каренину в исполнении мадемуазель Найтли?
Потому что я видела уже, что эта очаровательная, (без шуток, это одна из самых красивых женщин мира, на мой взгляд), мадемуазель на пару с тем же режиссером сотворили с «Гордостью и предубеждением».
Кажется, я сдалась на том моменте, когда почтенная семья Беннетов изволила изгонять свинью, забежавшую к ним в гостиную. Я понимаю, что непосвященному зрителю нужно как-то намекнуть, что Беннеты – семья с не самым роскошным доходом в графстве и что моральная обстановка в их доме далека от идеальной, но свинья-то тут причем?
Или, может быть, я сломалась при виде декольтированной Элизы Беннет, прыгающей по лужам во дворе между развешенными на веревках подштанниками?
Или последняя капля упала на темечко, когда я любовалась, как лохматая красавица Элиза, широко открыв пасть, отплясывает джигу на балу – в том же дерюжном платье, в котором она с утра пинала гусей?
Не, я все понимаю. Демократический взгляд и все такое. Но уверяю вас, даже младшая горничная дома Беннетов не стала бы стоять посреди бальной залы, широко открыв рот с целью изобразить милую непосредственность.
Если мы беремся снимать героиню той эпохи, то мы берем актрису, которая умеет
1. Ходить с прямой спиной. И да, сидеть тоже.
2. Держать рот закрытым.
3. Не косолапить.
4. И не морщить лоб. (Тут особый привет Гвинет Пэлтроу, которая в «Эмме» потрясла меня способностью превращать свой милый лобик в рулон гофрокартона).

Ибо девочек, как и мальчиков, отучали от всего этого в приличных семьях начала 19 века – уже к пяти годам намертво. (И в большинстве неприличных – тоже).
Казалось бы, какая мне разница? Мы же как бы имеем дело с художественной реальностью, не так ли? И если режиссеру Джо Райту приспичило усадить миссис Беннет с задранной юбкой на чайный столик во время ужина, чтобы подчеркнуть некоторую развязность ее манер, то почему бы мне не отнестись к этому с пониманием? Как и к тому обстоятельству, что офицер времен Георга III непременно будет носить волосы до пояса, украсив их пышным голубым бантом, изумительно подходящим к красному мундиру?
Но просто вся это ерунда мешает мне сконцентрироваться на каких-либо других возможных достоинствах картины. Вот как будто смотришь фильм про Штирлица, а там все гестаповцы –в кринолинах….Некоторыми вещами трудно , знаете ли, пренебречь.
Кстати, о кринолинах. Я, кажется, вспомнила, на каком месте я сломалась и выключила фильм. На сборах девиц Беннет перед балом. Господин режиссер не удержался и продемонстрировал нам древний сексапил – барышень в корсетах. Очень-очень мило. И кого волнует, что уже в следующем кадре барышни входят в бальную залу, одетые все-таки относительно аутентично описываемому времени – в тонких и легких платьях-шмизах, вошедших в моду после Французской революции. Платьях, под которые ни один корсет впихнуть не удастся ни за какие коврижки.

И я все-таки никогда не пойму – зачем снимать исторические фильмы, если ты не хочешь снимать исторические фильмы? Делайте, как в «Джеке Воробье» – давным давно, на самом краю галактики – и лепите хоть мушки на блошки, хоть корсеты на турнюры, хоть цилиндры к подтяжкам цепляйте.

Не, не пойду я на Анну Каренину. Мне в свое время хватило вида Ольги Лариной, лабающей для Онегина «Ой цветет калина».