... туман вместо действительности - это наш обычнейший пейзаж, родной, до младенческих  желез, как говорится - серые бревна, мокрая сирень и выморочные фантасмагории завместо порядка вещей. 

Я вот даже про  Перри Мейсона читать поэтому не могу, как и многую другую протестантскую литературу. Не умею понимать, так сказать, сюжетной проблематики. Услышав вопрос, свидетельница побледнела...  прокурор Гамильтон скрипнул зубами... Клянусь говорить правду и ничего кроме правды...

Ну прямо как дети, честное слово... А зачем нужна правда, когда все и так все понимают,  а если не понимают, да и что с того? Значит, понимать нечего, а пора седлать своего крылатого горбунка и трюхать до Иппокрены с коромыслицем... 

Вот очень характерный пример из личной практики. Год, скажем, восемьдесят распоследний. Или девяностый даже уже - но до Великого Развала, это точно.  И повязали нас на Арбате - не то за шорты, не то за песни, или потому, что я  босиком, или потому, что Динара у нас лысая, (хотя Динара на самом деле была лысая, без всякого политического подтекста - она еще в детском саду запачкалась масляной краской и умная мама помыла ей голову каким-то мощным растворителем). Пятому отделению было все равно. Прямо зайти нельзя было на этот Арбат, чтобы тебя не хватали тут же за разные выступающие части тела и не тащили в пятое.   А в этот раз кто-то из ребят взял и стукнул милиционера в нос. 

И поехали разборки и возбуждение. Допрашивали и меня. Допрашиваться мы умели и любили. Я сидела на стуле и душевно валяла ваньку. Стихи читала дурным экспромтом, сказки дядюшки Римуса, помнится, как могла, пересказывала,  интересовалась у следователя,  зачем ему такие большие уши...  В глубине души надеялась, что сейчас допеку дяденьку и  получу в нос сама -а там уже поглядим: у кого нос-то покровавее окажется.

Но дяденька следователь был калач тертый, на провокации не реагировал, про кидание в терновый куст и матушку Мидоуз с девчонками слушал, не перебивая, лицом был малоподвижен, на меня и не смотрел почти - калякал только протокол, а потом всучил мне на ознакомление.

Ахинея в протоколе была почище, чем то, что я транслировать изволила.   Типа того, что, признавая законность действия сотрудников, мы злостно нарушали гражданские и административные, оказали сопротивление, нанесли при исполнении и так далее.

То есть, в плане создания волшебных миров следователь поискуснее меня оказался - демиург высшего класса.

- Ага, - сказала я, прочитав.- Прелестно!

- Тут, внизу,- следователь ткнул карандашом, -  пишите " с моих слов записано верно". И подпись.

Я попыталась посмотреть в его бесстыжие глаза, но поняла,  что находится он не здесь, не сейчас и не со мною...

Я пожала плечами и написала в протоколе

"В лесу родилась елочка, в лесу она росла."

И подписалась: "крокодил Гена."

Следователь кинул взгляд на написанное, бережно положил бумажку в папку и сообщил, что я могу идти .

В общем, на этом все и закончилось. А Кроманьонца потом по дурке отмазали, тем более, что диагноз у него и так уже был, еще армейский. 7"б", кажется. 

Посмотрела бы я на Перри Мейсона в пятом отделении...