Туман лег на город необычайно мягко и сострадательно, как покрывало на лицо самоубийцы. Он сгладил все выступы, пушистым маревом заволок трещины, поглотил в себе неумытые дома и отчаявшиеся фонарные столбы, убаюкал в дымчатой своей груди сточные канавы с обитающими там тощими кошками, вылизал мягким серым языком мусор с улиц. Лица прохожих он сделал столь неизмеримо прекрасными , что казалось: десять миллионов ангелов сошли на землю - и бродят, бродят под туманным покрывалом в поисках благодеяний, которые они могли бы совершить.

Солнце - этот вечный беспощадный обличитель - напрасно старалось разогнать туман - тот лишь упрямо напрягался и вздрагивал под хлещущими лучами, становясь все плотнее, все обширнее - и в конечном счете поглотил все: и шпили со звездами, и желтые колонны строительных кранов, и неоновые вывески и даже обычный неубранный пейзаж моей утренней спальни - тихо перевалившись через подоконник, он уже затянул собою пол немолодого паркета и забирался в руква рубашки, брошенной на стуле, когда я, открыв глаза, с необычайной ясностью понял, что сегодня будет очень особенный день....



Это я к тому, что иногда ужасно хочется писать книжки. Вот чувствую же я, что с этим парнем, проснувшимся в тумане, должно произойти что-то невероятно чудесное и ужасное - и мучительно хочется узнать, что будет дальше...

Только времени нет - нужно статью доделывать в один дамский журнал.
"Помогите, мой мачо стал метросексуалом" называется. Тьфу, блин!