Но, кстати, в этом доме по утрам вообще поспать не слишком удается.

Каждый день в районе восьми утра в квартире раздается звонок. Обычно открывает заспанная Валя или сомнамбулическая мама, или смурно собирающийся в храм знаний Гайка – но иногда и мне везет.

- Кто там?

- Подезмыть.

- Открыто.

- Чё там?  Подезмытели? - Алеша уже шурудит на кухне чашками, готовит кофе.

- Угу. Вообще-то с этим надо что-то делать. Только непонятно что. Мы, вроде бы, честное слово давали.

Я очень серьезно отношусь к своему честному слову и стараюсь его держать, кроме тех случаев, когда мне очень хочется его нарушить. А сейчас мне хочется.

Еще пару лет назад, после того, как в нашем подъезде, вроде бы, пытались вскрыть чью-то дверь, но не вскрыли, потому что несколько обитающих в здешних квартирах собак устроили вселенское вопилово, собрание жильцов дома взяло с нас честное слово, что мы больше не будем давать ключи уборщицам, приходящим убирать лестничные клетки. Потому что уборщицы – создания эфемерные, сменяющиеся чаще времен года, пребывающие в собственном мире грез и фантазий и на досуге промышляющие наводческой деятельностью.

Мне, в принципе, все равно. То, что Швед вытворяет, когда кто-то подходит к двери, даже у меня самой иногда вызывает желание сделать вид, что это не мой дом и куда-нибудь срочно убежать. Но собаки есть все же не у всех, и вот эти не все – люди робкие, содрогающиеся перед опасностями мегаполиса, от которых их отделяет одна тонюсенькая стальная дверца.  Поэтому мы вздохнули и пообещали уборщицам ключи от подъезда не давать.

И, разумеется, они всегда звонят нам и только нам. Во-первых,  мы  -  самая первая квартира на домофоне. Во-вторых, у нас всегда хоть кто-то есть, поэтому мы всегда откроем. Мы вообще всем открываем. Интернетчикам, сантехникам, замерзшим бомжам и когда сами соседи теряют ключи – тоже.

Мы неоднократно уговаривали фей чистоты,  порядка и подезмытия ради развлечения один раз позвонить не в восемнадцатую квартиру. А например, в двадцать первую. Или девятнадцатую. Просто нужно же хоть иногда пытаться сделать что-то новое? Но традиция и обычай побеждают любые инновации, а феи  при подобных сложных переговорах заодно  еще  и полностью теряют дар русской речи, которой, признаться, и так владеют не то, чтобы в совершенстве.

Интересно, если я все же дам им ключи – сколько лет заключения и в каком круге ада мне будет полагаться за порушение обетов?