Мой горячо любимый двоюродный брат владеет компанией по производству всякой… а черт его знает, как это все единым словом обозвать. Мази из жира нутрии всякие,  капли в нос малиново-зверобойные, средства для большого личного счастья с добавлением овечьего  молока и прочее зельеварение. В свое время кузен выбрал эту непростую стезю, апеллируя к нашей с ним общей ведьме пра-прабабке, весьма пошумевшей некогда в Смоленской губернии. Пра-прабабка лекарствовала, исцеляла паралитиков, а заодно запугала вусмерть несколько окрестных деревень всяческими яркими выходками. Причем запугала до того, что единственный мужчина, который решился к ней приблизиться, был кузнец-цыган: вот от их с пра-прабабкой встреч на лесной опушке, (к ней в лес он заходить все же опасался), и пошла русская веточка нашего с Шуриком  сложного генеалогического древа.

Учитывая, что кроме ведьмы и цыгана в нашем с ним появлении на свет поучаствовало еще и почтенное раввинское семейство – мы с ним, конечно, являемся худшим из личных кошмаров Гитлера.

Ну, да я сейчас не о том.

Периодически Шурик присылает мне чудовищные тексты о пользе кедровых шишек и сушеного цикория – с просьбой привести их в божеский вид. Я привожу, жмурясь от стыда, а Шурик их печатает в газетах и на своих коробочках. А я, когда вижу их потом в аптеках,  опять жмурюсь и отворачиваюсь. В общем, очень удачное сотрудничество.

И в этот раз опять. Стихи. Про облепиховое масло. С картинками.  Стихи такие замечательные, что даже Шурик понял, что с ними что-то не то. Возможно его  слегка смутило, что в течение  7 строф автор, ничтоже сумняшеся, каждый   раз использует одну и ту же яркую, свежую  рифму «крошка-ножка» .

И он, стало быть, требует от меня – наездника слова, жонглера образами – оставить ненадолго свое фиглярство и плодотворно потрудиться, наконец, на благо серьезного семейного бизнеса. То есть, написать новые стихи, воспевающие несравненные свойства облепихового масла в деле излечения разнообразных детских хворей.

Я в таких случаях обычно долго сижу, обхватив уши руками, и бормочу волшебную фразу «А вот Шекспир бы с этим справился, как делать нечего!»

Но в этот раз даже Шекспир взвыл и попросился в увольнительную.

Звоню Шурику.

- Слушай, а почему у тебя масляных детей так зовут? Что это за идиотские  имена: Томик и  Тося? Кто из них, кстати, Томик, а кто Тося?    Можно я им дам другие?

- Нельзя. Почти все другие имена залицензированы.

- Ээээ?.. А что это значит?

- Значит, что их нельзя ни в каком виде в рекламе косметических и лекарственных средств использовать, потому что у них есть владелец. Например, смело доверь Ксении свое тело!

- Ни за что! Кто такая Ксения?

- Никто. Это слоган крема. А у крема – все права на имя «Ксения». Есть Светлана, Елена, Александр, Сережа… да все есть уже. Вот Тося и Томик пока не заняты, надо спешить.  

- Да? А Татьяна, например? Ничего, что я его в паспорте незаконно использую - оно же залицензировано тоже, небось?

- Эх ты, дерёвня! Про духи «Татьяна» ничего не слышала?

- Ну, хоть духи, а не свечи антигеморроидальные… Ладно, пошла ваять описание тяжелой, полной невзгод жизни Тоси и Томика.

 Шурик позвонил через два часа.

- Отбой. Тосик и Томик, тьфу, то есть Томик и Тося тоже заняты. Только сейчас юрист позвонил. Нужно придумать какие-то другие.

Я предложила назвать мальчика – Погнер, а девочку - Везендонк, но Шурик попросил подумать еще как следует.