Итак, я тоже сделала ЭТО.
Всю ночь у меня под окном горестно визжала и жаловалась на жизнь машинка. Каждые восемь-десять минут она захлебывалась сигнализацией. Не знаю, что ее так огорчало: возможно, на нее падали листики с дерева, возможно, она тоже прониклась тем всемосковским экзистенциальным отчаянием, которым с декабря пропитан этот город… Машина заходилась в истерике на улице, а я предавалась этому же занятию на втором этаже. Раньше я думала, что ничто не может помешать мне заснуть. Я ошибалась. Теперь я знаю, что я не могу уснуть под «уй-юй-юй-юй-юй-юй!!!!!!»

В 5. 35. с меня слетели последние ошметки цивилизации. Я вышла на улицу. Машина орала/ Перед ней стояли, зажав уши трсущимися ладонями, продавцы из магазинчика Махмуда.
- Чья это?
- Девушки из второго подъезда.
- Какая квартира?
- Не знаем. Она вчера ночью тоже так орала. Мы просили хозяйку что-то сделать, но она не хочет.

Вчера дома меня не было. А то бы хозяйка захотела.

Я принесла бутылку ПВА, выплеснула ее всю на лобовое стекло, а сверху приклеила записку:
«Пожалуйста, сделайте что-нибудь со своей сигнализацией. Мы хотим спать.»
Надеюсь, что записка не улетит и не потеряется, иначе нынче ночью придется приклеивать новую, написанную на куске фанеры просьбу при помощи ведра цемента.

Я никогда не ссорюсь с соседями. Когда наверху стирает Регина, мы просто убираем все бьющиеся предметы с плоских поверхностей на кухне, потому что опытным путем установлено – за время отжима стандартная керамическая кофейная кружка успевает допрыгать до края стола из его центра.

Когда меня кусает старый серый пудель, гуляющий вокруг «Лукойла», я вежливо приветствую его хозяина, сообщая, что сегодня его питомец особенно бодр и весел.

Когда от Махмуда к нам прибежал приехавший в ящике с финиками таракан размером с два финика, мы поймали визитера и вынесли его во двор на травку, после чего по-дружески посоветовали Махмуду проинспектить повнимательнее фруктовый отдел.

Но, оказывается, есть вещи посильнее норм добрососедства.