- А все потому, что перед тем, как открывать окно, надо подумать!
- Я подумал! Я подумал «надо открыть окно!»
Я мрачно шлепнула горшочек с цветком на стол - и  с глухим блямканьем с него обвалились все  листочки.
- На, полюбуйся!
- Может, еще оклемается, -  сказал Алеша и ткнул растение пальцем.
Замороженный  стебель переломился и упал на пол, где его подхватила собака и принялась с наслаждением обсасывать.   
- Это все потому, что мы живем в северной стране… - попытался было разрядить обстановку Алеша
- …окруженные идиотами, которые открывают окна,  не подумав о том, как будет чувствовать себя каланхоэ!
- Какое что?
- Какое это! Которое ты убил. Каланхоэ называется! И никакие северные страны тут ни при чем!  
- Ладно, отвлекись. Подумаешь, сдохло какое-то… у тебя их – десять подоконников. Смотри лучше, какое солнышко, какой чудесный день, жизнь продолжается!

Я машинально посмотрела в окно. В ту же секунду перед моим потеплевшим взглядом на крышу Лос Бандидос рухнул дохлый голубь лапками кверху.     


«Я боюсь, что и этой зимой сохранить не сумею свой сад,
Что мороз измененья внесет в саму суть хитроумных посадок,
Под тяжелым оплечьем поникнет смородины ряд
И застынет душа у залюбленных в августе грядок.

Этот снег разошелся сегодня вовсю, я смотрю,
Он кружится, и вьется, и в стекла задиристо бьется.
Если так и пойдет – то малина умрет к декабрю
Если так и пойдет – то в апреле сирень не проснется.

Я сижу хоть в шарфе, но в тепле и с любимою книгой в руках
И стараюсь туда не глядеть, где так быстро темнеет,
Где вороны кричат, потому что умеют испытывать страх,
Где в березовых оспинах белый лишай индевеет.»