Ленка подкинула мне до августа свою Кукунью, Кукунидзу, Кукунеллу.
Вороны мне всегда нравились, хотя именно сейчас я, возможно, прекрасно обошлась бы без вороны – особенно без такой коварной расхитительницы косметичек и потрошительницы пепельниц. К тому же меня серьезно беспокоит судьба клавиши «escape», монитора, сансевьеры на северном окне и старинного большого русско-французского словаря – Кукунья сутками развлекается тем, что пытается атаковать все эти объекты по очереди, поняв, что именно на их защиту двуногие кидаются с особенно уморительными воплями.

Сегодня с утра наблюдала противостояние двух великих сил. На самом краю письменного стола сидела Кукунья, Апрель же стояла на диване, прогнув рыжую спинку и поставив лапы на поручень. Расстояние между птицей и млекопитающим составляло сантиметров двадцать и было совершенно непреодолимым, поскольку эта ворона боится летать, а эта кошка – прыгать.

Апрель …черт, я не могу даже подобрать правильного глагола…она не смотрела на ворону, не взирала, не созерцала – она как бы впитывала пространство вокруг птицы золотыми лунами влажных несфокусированных глаз. Я на всякий случай приглядывала, хотя толку в моем пригляде не было никакого - природа снабдила мою кошечку ротиком, который не то, что для убийства ворон, для забирания корма из миски не приспособлен – приходится покупать специальный, для персов, «облегчающий захват пищи», прости господи. Но, с другой стороны, кто знает, на что способен древний кровавый инстинкт охотника? Так что я приглядывала.
Ворона, в свою очередь, никакой кошки в упор не видела. Она невинно резвилась на краю стола, прихорашивалась под хвостом, ерошила перья, превращаясь в грязный, но милый шар, отворачивала башку на 180 градусов и зарывала клюв в беззащитный пух своей серой шейки. Нежная голубка, словом, птичий ангел несмышленый.

Через пять минут противостояния кошка не выдержала. Тот самый древний инстинкт приказал ей атаковать. Но, конечно, атаковать по-апрельски. Апрель сказала «мяк!» и протянула круглую, со старательно спрятанными когтями лапку в сторону добычи. В ту же секунду на рыжем кулачке сомкнулся мощный черный клюв, кошка с горестным воплем слетела с дивана и, завывая, унеслась на трех ногах на кухню. Ворона с хохотом победно подпрыгнула раз двадцать и, заметив, что я вместо того, чтобы бдить поляну – ржу в полотенце, стремительным рывком пересекла стол, стырила из чашки серебряную ложечку, вспорхнула, как могла, и метким броском отправила добычу в пространство между шкафом и стеной – туда, куда я не доберусь до второго пришествия.
Надеюсь, что Ленка скоро вернется.