Я ужасно не люблю ошибаться. То есть, никаких проблем с тем, чтобы выглядеть мерзко, безумно, занудно, наивно или смешно, у меня нет, сказывается мощная эмпирическая база, но вот выглядеть глупо - это, право, выше моих сил.

Полагаю, отчасти, именно этим - а не исключительной скромностью, вызвано мое обыкновение практически все свои статьи писать под разными псевдонимами, меняя их по мере "раскрытия". Обыкновение это, имеющее, признаться, печальные последствия для моих известности и доходов, тем не менее уберегает психику - после полутора десятков лет в глянце я еще способна при северном ветре отличить сокола от цапли. Что в нашем деле - редкая удача.
Мысль изреченная есть ложь, а мысль профессионального литератора кишит неточностями, ошибками и неглубокостями неизбежно.
Во-первых, нельзя знать все.
Во-вторых, почти невозможно точно знать хоть что-то.
В-третьих, даже в самой любимой, разношенной, изученной и изъеженной вдоль и поперек теме обязательно всплывет у тебя какая-нибудь неточность, занозочка, дважды два, так и не впавшее в Каспийское море - и непременно тут же появится кто-то, кто схватит тебя за шиворот и начнет туда носом тыкать...
А под псевдонимом можно писать ярче, художественнее и свободнее. Потому что это вроде как не я, а другой, плохой мальчик пишет.
Я вот, например, если вы заметили, даже в дневнике обычно торможу. Реагирую как жираф - все давным давно все прочли, вздрогнули и забыли, и вот тут-то и вылезает Горжетка со своими рефлексиями.
Потому что знаю, мгновенные реакции часто не выдерживают проверки временем и тщательным изучением, увы. И чем оперативнее я на что-то реагирую, тем больше будет ляпов, за которые потом будет стыдно .

И поэтому вызывают у меня искреннее восхищение те люди, которые готовы делиться с миром своими убеждениями, ни на секунду не задумываясь о том - имеет ли то, что они пишут, хоть какой-то отблеск в реальности.

Вот, например, в дневнике http://kolobok1973.livejournal.com/1403221.html обсуждают недавно описанную мной ситуацию с музеем ВМНИДПИ и его энергичным директором.
И вот он, глас истины. От юзера ЖЖ javoronkov

"Тем не менее, суть ее предложений здравая. Почему бы в музее не быть ресторану? Во многих музеях мира есть рестораны, и недешевые. Пришли туристы, походили, перекусили.
Если музей будет учредителем такого ресторана (что юридически невозможно, по моему) или в каком-то ином виде ресторан возьмет обязательства, все будет пучком - будут дополнительные деньги на зарплату старушкам-смотрительницам"

" Кстати, если правда, что Баржанова уволила 100 человек (а кто-то еще остался!), так просто удивительно, сколько дармоедов этот музей кормил. Там на все, музей маленький, про все нужно человек 12 - человек десять смотрителей (они же гиды), да директор с бухгалтером."

"штаты мелких музеев - не более 20-30 человек, что касается этой "научной части", то у меня большие сомнения по ее реальности. и вообще лучше иметь небольшой штат но с нормальной зарплатой чем толпу не поймешь кого"

Вот так вот. При этом человек дискутирует с публикой, в целом, представляющей себе истинное положение дел- но ни скрупулы сомнений в том, что он пишет.

Не удержалась, ответила.

"А мне вот всегда ужасно импонировали люди, которые высказывают свое мнение, лишь когда имеют хоть какое-то представление об обсуждаемом вопросе.

В музее существуют отделы дерева и кости, стекла, керамики, металла, тканей, художественных лаков, изобразительных материалов, рукописей и научной документации. Более 120 000 экспонатов коллекции, не считая библиотеки. Мощная реставрационная база.
Это большой музей и серьезное научное заведение с соответствующим штатом в 180 человек (90- научные сотрудники, 90 - технический персонал).
Кстати, невзирая на горячее желание госпожи Баржановой вести историю ВМДПНИ с 19 века, присовокупив к ней ненароком историю уничтоженного на рубеже тысячелетий Кустарного музея, часть фондов которого была передана в ВМДПНИ, музей существует лишь с 1981 года.
И те самые "бездельники" и создали его, собрав для государства многомиллиардной стоимости коллекцию, трясясь на газиках и пазиках по северным деревням и выискивая на свалках ветхие лари и заржавленные ендовы по свинарникам. Под их имя и авторитет в музей передавали свои, часто бесценные, коллекции и частные собиратели.
Финансирования музея - ничтожного в 90-х годах и весьма скромного нынче, тем не менее, хватает на все его нужды.
Желание госпожи Баржановой, с грустью выяснившей, что коллекцию распродавать ну никак нельзя, ибо карается законом, превратить музей тогда хотя бы в доходное местечко с ресторанами, клубами, модными тусовками и гламурными затеями ... так вот это желание понять можно, а допустить- нельзя. Оно, конечно, если заместо театра балета учинить казино со стриптизом, а вместо детской онкологии - собачью парикмахерскую организовать, то прибыльность будет выше - только вот убытки в конце все же превысят прибыль. В масштабном плане.

Уже сегодня ни один коллекционер в здравом уме и трезвом рассудке не передаст свое собрание, стоящее миллионы, под юрисдикцию этой деловой леди. Уже сегодня под угрозой реставрационные дорогие заказы. Репутация музея и внутри страны и на международном уровне уже серьезно покачнулась."