Когда я только обучалась словоплетению, я часто начинала писать романы. (Завершила только один, и лучше бы не завершала. Впрочем, с тех пор в моем распоряжении всегда была поучительная коллекция всевозможных затяжек в описаниях, криво обрезанных мыслей и дурно сидящих сюжетов. Сделанная своими собственными руками, что особенно важно.) Причем, как и положено поэту по образованию, я не пыталась, подобно нормальному писателю, сразу глядеть на зарождающееся произведение с высоты птичьего полета, определяя его границы, рельефы и прочие глобальные вещи. Нет, я подкрадывалась к повествованию из-за угла, как вороватая мышь к куску сыра. Хватала кусочек иллюзорной действительности и игралась ним, в святой надежде, что он потихоньку дорастит себе все, что надо, сам, а мы пока полюбуемся, как сверкает роса на листьях маргариток...

И, помнится, я какое-то время бережно пестовала историю персонажа по имени Гнилоглаз. Это был не то божок, не то неудачливый человек, глаза которого были устроены таким образом, что портили любую вещь, на которую падал их взгляд. Розы кукожились, золото истлевало, лед таял... словом, нес Гнилоглаз в мир не столько хаос разрушения, сколько скуку разложения. И касалось это его волшебное свойство не только предметов материальных, нет - особо подверженными его влиянию были мысли и души людей, их лучшие поступки, их самые благородные побуждения. С помощью Гнилоглаза в герое мы начинали видеть идиота, в разумности - трусость, в любви - козлиную похоть, ну и так далее.
Если не ошибаюсь, там в конце должен был появиться антагонист, персонаж, оправдывающий и возвышающий гнусность любого рода, в том числе и самого Гнилоглаза, но до светлого финала я так и не добралась, ибо спустя несколько десятков страниц меня уже тошнило от всего, на них происходящего. Все к лучшему в этом лучшем из миров.

Так вот, ознакомилась я тут с недавним выступлением молодогвардейца Владимира Бурматова по поводу звездочек, снятых сослуживцами убитого в Чечне капитана с его погон и отданных, как память о погибшем, певцу Шевчуку. Даже послушала полемику Бурматова по этому поводу с военным корреспондентом на "Русских новостях". О том, что он, Бурматов, обладает высокими моральными принципами, а посему не может умолчать о вопиющем факте гнусного мародерства.... И возникло у меня полное ощущение, что мой Гнилоглаз ухитрился-таки вылезти из коробки со стикером "Старое" и пытается жить как бы настоящей жизнью. Прямо виноватой себя почувствовала.

Зарекалась я писать о реалиях современной политики, но это же не политика, а литература чистой воды.
И хочется орать стихами:
Бурматов, сука, не пиши!
Не раскрывайся перед нами,
Блестя гнилыми потрохами,
Своей, ну, скажем так, души.
И без тебя, Бурматов, мерзко,
Ты костерок свой пионерский
За ради бога затуши.
Верблюд и так почти издох
И без твоих мозгов соломы,
И так лежим в моральной коме....
Хоть ты вокруг не мельтеши.