Нет, ну ни капли совести нет у этого человека.
Звонит в три пополуночи

- Привет, это я , что делаешь?
- Сплю.
- Да брось, ни к чему все это. Так всю жизнь проспишь
- Не звони мне больше в такое время
- Ты готова будешь за это заплатить? Я не исполняю просьбы просто так
- Пошел на ...
- Узнаю тебя, дорогая. Годы идут, а ты все не меняешься. И так же редко моешь язык с мылом...

( Тем временем тихо, чтобы не разбудить спящего Базиля, встаю, одеваюсь и выхожу на кухню, где наконец, могу высказать все , что думаю)
- ................. ... ......... ..... !!!!!!
- Здорово это у тебя получается. А не хочешь выйти в подьезд, повторишь мне все это лично. .
- Ты здесь?!
- А куда мне деваться. Ночь. Холод, ностальгия. Решил посмотреть на самую большую любовь своей жизни. Давай, выходи.
- Ты рехнулся. Я сейчас разбужу Базиля и скажу , что ты здесь. Тебе прошлого раза мало было?
- Три года прошло, а за три года заживает многое, даже рубцы от собачьего поводка на морде. Кстати, это был МОЙ собачий поводок, ты помнишь? Я его сам купил Шведу на Птичьем Рынке, заплатил 30 долларов, заработанных нелегким архитектурным трудом. Смешно, правда?
- Уходи отсюда немедленно.
- А то что? Скажи, а твоя обезьяна по-прежнему дерется ногами? Вообще-то это не по-спортивному. Я только занял освященную вековой традицией боксерскую стойку, а тут - ногой под дых, поводком по морде...

- Он не обезьяна.
- Да, я знаю, он матерый мыслитель. Почти эрудит. И у него отличные большие ноги - я измерял дома синяк - размер, думаю сорок пятый
- Сорок шестой
- Круто. Интересно, а будь у меня сорок шестой размер ноги- это повлияло бы на мою биографию? В положительном смысле. Наверное, с сорок шестым размером, можно идти по жизни, смеясь, и не размениваясь на частности...
- Тебе бы не помог даже пятьдесят первый - ты все-равно бы остался злобным задрипанным паршивцем. С ядовитыми слюнными железами.

- Я - ядовитый?
- Хуже гадюки. У гадюк хотя бы есть чувство меры

Мы немного помолчали.

- Нужно бы тебя пристрелить как-нибудь, - ласково сказал он мне на прощанье.

Я живописала ему, что сделают с ним в камере злобные уголовные извращенцы - потому что даже убить меня он толком не сумеет, и его непременно поймают, посадят и будут там сексуально использовать.



Ни один человек на свете не может довести меня до такого фиолетовой ярости, как ОН


Когда-то мы были с ним вместе два... почти три года. Все знакомые полагали, что у меня затяжной приступ мазохизма. И только мама знала в чем дело.


- Да, - говорила она. - Ужасный мальчик. Совершенно сумасшедший. Но какой изяшный, пластичный ... и до чего же похож на Святого Себастьяна Мантеньи.

Точно, мама. Именно ради Святого Себастьяна я все это и терпела. Когда-то это была моя любимая картина.


[показать]