Отлично мы приземлялись. Самолет вылетал из Алма Аты в шесть - в Москве с учетом добавки времени должен был быть к девяти. Ночь я не спала и весь полет нервно глотала виски с колой (панически боюсь летать, хотя иногда приходится это делать по два-три раза в месяц. Ну не верю я что железо может порхать над облаками - что хотите со мной делайте. То есть - умом -то я все знаю и про подьемную силу и про инерцию - а другим местом все время чувствую что подо мной земля со скоростью девятьсот километров в час несется... ну ладно).
На меня бессоную и обычно непьщую виски подействовал осмеляющим образом - поэтому я даже не пикнула, когда стюардесса объявила, что из -за сильного бокового ветра в Домодедово мы сесть не можем, а полетим в Шереметьево. При этом мы к тому времени уже почти что сели -но самолет, взрвевев двигателями поднялся вертикальной свечой вверх - я и не знала, что, оказывается можно так быстро взмыть с земли прямо за облака.
Летим минут двадцать в Шерметьево, начинаем снижаться и готовитьтся к посадке. И тут опять в самый последний момент "Шереметьево не принимает - летим во Внуково". Опять - как на лифте летим вертикально вверх и начинаем чесать во Внуково. Которое к моменту нашего прибытия тоже уже закрылось. Командир экипажа уже лично сообщает, что зато открылось снова Домодедово - вот мы туда, пожалуй и направимся.
А я виски накушалась и мне смешно. - "Хи-хи, - говорю сопровождающему, - никто нас не хочет бедненьких, никому мы не нужны". Смотрю, а у мужика - человека воевавшего между-прочим во все мыслимых -немыслимых вооруженных конфликтах - пот на лбу и глаза такие... сосредоточенные.
- Что делает гад, - шепчет, - он же на таком форсаже все топливо выжег!
Мы, кстати, к тому времени уже потыкались было носом в Домодедово, но передумали и решили лететь теперь уже в Быково. Хорошо, что в Москве столько аэропортов...
- Погоди, - начинаю беспокоиться я, - какое топливо, что происходит?
Он откидывается на спинку кресла, улыбается и сообщает, что ничего, все в порядке, сейчас прилетим, нужно не забыть напомнить шоферу, чтобы он пакет с конской колбасой положил отдельно, инчае все вещи ею пропахнут...
Так что я перестала волноваться за этими мелкими хлопотами и ухом не повела, когда мы очередной раз подскочили на несколько километров вверх и улетели из спешно захлопнувшегося перед нашим носом Быково. А мотаемся мы туда-сюда, между прочим, уже больше двух часов.
И тут у стюардессы случается истерика.
Она начинает объявлять, что мы все-таки приняли решение сесть в Домодедово, и вдруг ее пробирает на какой-то странный хохот с завываниями. А так как сижу в бизнес-классе, то и вижу, что она не смеется, а рыдает, и две другие девушки ее тихонечко оттаскивают от микрофона...
- Ой, - думаю - как нехорошо. Что же происходит?
Но испугаться не успеваю, так как самолет начинает трястись, куда-то напрыгивать боком, нервно махать крыльями и за несколько секунд садится в эпицентре снежного бурана, резвящегося на взлетно-посадочных полосх того, что в более мирное время именуется аэропортом Домодедово.

В общем, в этот день мы стали единственным самолетом, который утром сел в Домодедово. А шофер наш уехал - так как официально объявили, что наш рейс ушел на питерское Пулково и раньше чем к вечеру мы тут не объявимся.
Но как мне объяснил сопровождающий (который некогда был боевым летчиком) , при таких взмываниях вниз-вверх на форсированных двигателях, топливо выжигается с нездешней скоростью - и до Пулково при пустых баках мы могли долететь только на личной моче козла-пилота (Прошу прощения, но я цитирую все услышанные термины дословно).