У меня была золотая чаша. Чудная, расписная, настоящая хохломская, покрытая золотой краской изнутри. Она называлась "слёзной". Когда я, записная плакса, начинала в детстве кривить пухлые губки (это уже потом я научилась их поджимать злобно), мама приносила мне эту чашу и говорила: "Отлично, начинаем собирать золотые слёзки. А то как раз всю зарплату мамину на конфеты потратили".
Слезки капали в чашку и становились - вот чудо! - золотыми.
Однажды, где-то в гостях, я упала и сильно ударилась. Взрослые столпились, начали меня уговаривать: "Не плачь..." Я фыркнула: "Не собираюсь я плакать! Чашки-то золотой нет... добро пропадет".

Хочу мою золотую чашу.