Я сходила в кино на комедию, купила шейный платок ностальгического цвета, туш для ресниц и целый пакет маленьких пирожных шу. Почувствовала почти радость.
- Как это по-женски, - сказал Марк и испек до кучи пирог.

Когда я была уже взрослой, но еще не взрослым человеком, я читала статьи и заметки на тему борьбы со стрессом и думала, как же примитивно большинство людей. Как собаки Павлова. Хочешь улучшить настроение - иди к парикмахеру, купи новую помаду, одень короткую юбку и туфли на каблуках, чтобы все мужики головы посвертывали...
Моей-то тонкой душе, думала я, таких глупостей недостаточно. У меня все сложно. У меня сначала глубокая депрессия (ха два раза - знала бы я, что грядет в будущем) - в этот период мне необходимо одиночество, печальные прогулки (но чтоб все впечатлились моей трагичной красотой), классические книги и музыка, размышления о смысле бытия - глубокие мысли фиксируются на бумаге и сравниваются с глубокими мыслями великих людей. В эти торжественные моменты никто не должен вторгаться на мою территорию - это святое. Мою тоску не лапать! Шоколадки не предлагать! Не принижать значение!
На втором этапе депрессия переходит в грусть. Это уже можно поделить с подругами. Вместо классической ерунды - долгая болтовня на кухне. Но, опять же, о высоком.
Грусть испаряется довольно быстро и остается чувство сопричастности - мол, все страдали, и я могу. В этот период я все еще чувствую тонко и непременно играю на пианино, давая возможность эмоциям вырваться через звуки...
Примерно так я и страдала. А потом узнала, что такое настоящая боль. И все стало просто.