В горах меня продул ветер перемен. Где это произошло - я не знаю. То ли долина при подъезде к Хаджоху, которая окутывает своей загадочностью, то ли просторы Лаго Наки, где сердце щемит просто от видов, то ли Фишт, в общем, к чему искать виновного - жажда изменений налицо.

Я была уверена там, высоко, что приеду в Москву, построю всех и вся, изменюсь в корне, всем станет светлее, веселее и вообще легче. Наивный восторженный ребенок. Никаких глобальных перемен не произошло, кроме того, что я начала каждое утро вновь (не делала этого с третьего курса) красить глаза и завела новый блокнот для дел. Дела потихоньку делаются, но кардинальных перемен нет.
Все так же тяготит работа, все так же лень убрать рюкзак с кровати, все так же с утра уделяется 5 минут на сборы, все так же дается обещание собирать все с вечера. Все по-прежнему.

Желание перемениться не умерло. Оно делает свое черное дело. Благодаря желтому блокноту закрыты многие пункты, которые безуспешно пытались быть исполнены в течение последнего полугода - разборки тумбочки, покупка фотоаппарата, новый лытдыбр для особо интересных мне текстов. Проект с другом-тренером из Питера начинает шевелиться. Уже сделаны первые шаги - перечитываю написанное ему письмо.

Желание перемен иногда проявляет себя совершенно неожиданно. Например, я уже в четвертый раз меняю картинку на рабочем столе. Сначала это были большие кофейные зерна, потом россыпь, потом сетка и, наконец, дивный сине-сиреневый вечерний пейзаж. Когда получу фотографии с гор, выберу с Фиштом и выложу ее.

Откуда-то теплится еще глупая уверенность, что все переменится и будет хорошо. Это чувство, к счастью, неубиваемо никакими больными горлами, убийственными кашлями и недоразумениями на работе. Хочется верить (и верится!), что все будет хорошо. И не только верится, но и делается, чтобы так было.

LI 3.9.25