Проснулась оттого, что крыша домика ходила ходуном – лил дождь, грохотал гром и сверкали молнии. Я реально испугалась, что идти придется по дождю, но мои опасения оказались напрасны. С утра часов в пять я проснулась из-за света, который то бил в глаза, то переставал. Выяснилось, что я заснула с фонариком, который стоял в режиме мигалки: фонарик зажигается, когда нажимаешь кнопку. Вырубив эту светомузыку, я попыталась спать дальше, но скоро поняла бесперспективность своей затеи и в шесть встала, чтобы пойти пугать обитателей приюта.

А пугать было чем – накануне с хозяином приюта мы распили на троих бутылку коньяка. Вообще, такая доза обычно оборачивается чуть менее человеколюбивым настроением с утра, но в горах все по-другому – я впервые в жизни отекла, а когда надевала линзы, пришлось проявить некие усилия, чтобы найти глаза. Ко всему прочему, меня обуяла жажда бурной деятельности, которая, кстати, и меня спасла – к пробуждению группы на меня можно было смотреть без опасения для психики, глаза раскрылись, а обожженные накануне на леднике губы перестали свисать до колен. Сварив с местным Мишей ведерко овсянки, мы отправились завтракать, а потом собираться. Вышли мы всего на час позже заявленного времени. Сначала дорога была знакомой – этой же тропой мы уходили на ледник. С удивлением отметила, что ноги уже не болят, а единственное, что подводит – это дыхалка. Михей сказал, что будет два перевала. Карабкаясь вверх, я подумала, что скоро придется реально поднапрячься и идти на перевал, но тут мы остановились и я с удивлением отметила, что мы уже наверху и будем спускаться. Лиха беда начало. Белореченский перевал – это граница между Адыгеей и Краснодарским краем. Полюбовавшись на гордых горных птиц (кажется, это были сипы, но мы точно не разглядели), прооравшись, чем испугали инструкторов, мы вскарабкались на следующий перевал – Черкесский, где купили сыру (совсем свежесквашенного, даже несоленого). А потом семь километров лесной тропой безо всякого намека на экстрим. Я освоилась настолько, что уверенным сайгаком проскакивала участки тропы, которые шли по краю. Наконец, Лева нас остановил и велел покрепче зашнуроваться. Начинался веселый спуск (7 километров вниз и вниз). Дождь немного размыл тропки, периодами приходилось скользить по грязи. Если возвращаться назад, то этот веселый спуск реально станет грустным подъемом – ничего сложного в нем нет, но постоянно топать вверх – на это уйдет минимум полдня. Если учесть, что спускались мы все три часа, то можно смело заметить, что поднимались мы бы вечно. Не люблю спуски, но что делать – мы с Натальей проорали все песни, которые я только могла вспомнить, потом меня пробило поржать, а потом в тупом молчании продолжали спуск. Как водится, плелась я в хвосте, и мне реально хотелось повесить табличку «Еду, как могу». После спуска начался дождь, а нам оставалось около семи километров пути. Напялив розовую куртяшку, чтобы хоть как-то защититься от дождя, я ломанулась в первой группе. Удержать темп оказалось легко, ибо желание забиться в сухой угол перебарывало боль в ногах. Колонной сайгаков мы проскакали по грязнющей дороге, когда ручейки размывало в бурные реки, а камни становились ужасно скользкими, а когда мне показалось, что я рухну, появились домики. Зря я радовалась – это был кордон, где мы попытались переждать дождь. Казалось, у меня промокло все, на мне не было сухого участка. Позже, в Бабук-ауле я поняла, что казалось не зря – мокрым было все: рюкзак, условно сухой комплект одежды, документы… Подождав на кордоне, когда дождь немного сбавит темп, мы ломанулись дальше. Уже было все равно – я неслась с мокрющим рюкзаком, не разбирая дороги, спуски проходила, не сбавляя скорости, а когда в очередной раз распрощалась с силами, увидела палатки приюта. Нас поселили в одной огромной армейской палатке человек на двадцать. Я попыталась переодеться, хотя это практически ничего не дало – условно сухой комплект одежды был мокрым. Затем вкуснейший ужин (в Бабуке был самый вкусный приют), а потом мы решили греться – купили самогонки, ибо водки не было, а тепла душевного и внутреннего очень хотелось, организовали закуску (не зря я не выложила колбасу и сыр, вечный почет рязанскому Кортлаву и литовскому Джюгасу). В общем, компания в разное время составляла шесть человек, а потом мы по пьяни стали играть в крокодила, а остаток вечера пронесся в пьяном раздолбайстве – мы пили пиво под дождем, теряли друг друга и находили снова, а потом я попыталась завернуться в мокрый спальник, ничего хорошего из этого не вышло. Проворочившись, я заснула до утра. Как водится, спала я в обнимку с фонариком, что стало уже доброй традицией.