Маленькие девочки смелы до безрассудства. И безрассудны до крайности. Они сбегают со званых ужинов в заграницах, упуская безусловно крутую возможность нажраться разнообразными напитками за чужой счет в городе или в отеле, и бегут вверх. Нацепив на шею фонарь, хотя и белые ночи, но все же к часу ночи в лесу темно и немного страшно, но любовь к горам пересиливает, и маленькие девочки бегут вверх, игнорируя знакомый поворот и устремляясь вверх, по тропе Меснага, вдоль ручья Месна, что спускается с самого верха. Маленькие девочки, имеющие в пассиве пару бокалов вина и один неизменный фьеллбекк, смело прыгают по камням, отчаянно путаются в черничниках - о, сколько там осенью черники! - и, пугаясь темноты, притаившейся в низких еловых ветвях, пулей летят вверх, чтобы, проинорировав тропу, прыгать по камням Месны, фотографировать пороги и водопады и умываться студеной водой. Маленькие девочки выходят на самый верх, там, где нет указателей, а только поле, окаймленное лесом, да две одинокие сосны тянутся к небу. Где-то в лесу точно сидят тролли, но они благоразумны, поэтому не ищут контакта с маленькими девочками. А девочкам хочется рыдать во все горло, потому как осталось слишком много нехоженных троп, да и с самого верха трапмлина была только одна фотосессия пару лет назад, а ведь хочется еще.

И в какой-то момент маленькие девочки поворачивают назад, потому как смелости топать дальше по узенькой козьей тропке вдоль правого разветвления Месны (а трамплины, как известно, находятся левее левого), потому как тоска по так и не найденному партнеру по приключениям и наслаждениям разрывает душу, в то время как кто-то наверху на небе, как на палитре, смешивает сизые облака с розовыми лучами заходящего солнца и с ласковой улыбкой смотрит на маленьких девочек, которые, закрыв глаза, бегут подальше от троп Фоссвейен, Кантхаузен и Слюсйоэн, куда так хочется попасть, но нет времени.

А потом маленькие девочки сидят у открытого окна дома, в большой-большой стране, в большом-большом городе, население которого в четыре раза больше населения той самой горной страны, смешивают себе безалкогольный фьеллбекк в память о тех ночах, этот горный источник (фьелл - гора, бекк - ручей) и салютуют стаканом в воздух, чуть грустно улыбаясь тому, что не с кем разделить чувство полета оставшееся там, в горах маленькой страны, на пеших маршрутах недалеко от самой правильной в мире гостинице, где на завтрак можно найти стаканчик кефира, домашний паштет и свежеиспеченный серый зерновой хлеб.

I'm a human and I need to be loved just, like everybody else, does.
The Smiths, How soon is now?