у него всегда были трудности с подбором слов. ведь все слова, нажитые человечеством за время эволюции, были какие-то неуклюжие и неправильные. вроде начнешь говорить, объяснять, а чувствуешь, что все фальшиво-то как-то выходит. и вроде бы внутри тебя все так просто и ясно, а на словах такая муть неразборчивая выходит, что самому стыдно и тошно. он обреченно махал рукой: «да ладно… разве это объяснишь…» иногда, когда очень уж хотелось, чтобы его поняли, он мечтал: «вот вывернуться бы душой наружу, чтобы все увидели то, что внутри и все поняли без слов и кивнули, и сказали, что у них тоже самое, что они его понимают». но нет. люди пристально смотрели в глаза, ждали и нетерпеливо переминались с ноги на ногу. «ну же! давай, рассказывай!» а как рассказать себя? ну как? он беспомощно вздыхал. барьер непреодолим. в конце концов, можно жить и так. у каждого ведь много чего внутри скрытого, под замком. зачем это выносить наружу?
но все невысказанное рано или поздно начинает давить. распирать изнутри. сердце разбухает и экватором тоскливо трется о ребра. но только откроешь рот на вопрошающий взгляд и всё. начало конца. все чувства обречены умереть в словах.