Соблазняя, она очень рассеяна. Впрочем, как обычно. Она слишком поздно спохватывается, что юбка слишком высоко задралась, что ажурную резинку от чулок надо прикрыть, что нагибаться так сильно не стоит. Она как безалаберная ученица на уроке химии, что-то там намешивает, витая в облаках, не замечая, как реакция становится уже необратимой и пробирка лопается в ее руках под всеобщее «ох!». В ней нет продуманно-расчетливого кокетства – тут лямку приспустить, там невзначай коснуться, здесь томно потянуться, обозначив силуэт груди под водолазкой. То есть, все это она проделывает, но бессознательно. думая в этот момент не о мужчине, ее наблюдающем, а о чем-нибудь своем. Ты очень невнимательна, - пеняли ей школьные учителя. А сами не замечали даже, как весна пришла, что небо стало выше, что звезды уже не падают за западный лес, что ветер теперь поет на ином языке – то, что замечала она. Всегда не от мира сего, у нее плохо выходил расчетливый соблазн. Потому что плохо выходили любые расчеты. Когда она меня соблазняет, она совсем не похожа на вамп. В ней нет упоения своей женской властью. Наоборот. В этот момент она даже по особенному беззащитна. Как упрямое, доверчивое животное, что пытается читать по лицу своего хозяина признаки его настроений и желаний. Прекрасно понимая, что ее безобидные уловки, шитые белыми нитками, для меня чересчур прозрачны. И она даже не делает вид, что это не так. Она просто просит «погладь меня». Или обнимает за шею и щекочет шепотом «я тебя хочу». Или по-детски тянет руки и произносит чудную фразу: «на.. меня», будто протягивает мне игрушку-себя. Она похожа на незадачливую охотницу, попавшую в собственные сети. Она смотрит с печальным непониманием, что же с ней происходит? Она цепляется за мою рубашку, как цыганка-язычница за сутану священника. А мне все блюсти мой целибат, черт бы его побрал. Она поднимает на меня свои огромные темные глаза, и я отшатываюсь от этого провала тяжелой нежности, что словно распущенная, дождливая ночь проскальзывает меж моих рук, ног и мыслей. Я делаю над собой очередное усилие сдержанности, и, ослепленный ее обращенным к поцелую лицом, похожим на диковинный, необычный цветок, целую ее в лоб якобы отеческим поцелуем. Расцепляю ее руки, обвивающие мою шею и ухожу на негнущихся ногах.

Идиот.