Это очень холодный город. Ты не поймешь. Эту тоску по теплу, которая на севере рождается раньше человека, ждет его в коридоре роддома, привязывается на ручку вместе с биркой и затем всегда сопровождает его неотступно, как тень.
Критический срок – 30 лет. Север выматывает душевно и физически. Это не замечаешь день за днем – нет, но уже потом – итоговой невыносимостью и сломом, когда куда угодно, как угодно, чучелом или тушкой. Еще четыре года – и будет тот самый кризис. Я не смогу ждать в сломе.
Нет, я не замерзл. Это озноб предчувствия. За два с половиной года. Заранее. У меня повышенная чувствительность. Я ведь чего боюсь? Боюсь разрыва. Потери. Тебя, конечно. Нет, я знаю, что останусь с тобой, останусь в тебе гораздо более, чем кто-либо из твоих мужчин, потому что ни с кем ты не была настолько вместе. Потому что любишь ты меня или нет – не так важно, мое чувство тебя держит и не отпустит, с кем бы ты ни была. Мне даже как-то неудобно перед теми, кто будет с тобой. Им всегда придется тебя делить с тем, которого уж рядом нет. Хотя извиняйся перед ними авансом в никуда. И я, конечно, останусь вот тут, как всегда, каждый вечер, даже когда меня тут не будет, и ты будешь одна. Но тебя потеряю я, хоть ты меня сохранишь, и я этого не хочу, но как-то по-другому – не выходит, нельзя чтоб все были счастливы.
В мире есть строгий баланс – чем счастливей кто-то один, тем несчастней кто-то другой и мы можем утешаться только тем, кто кто-то, наверно, безмерно где-то счастлив, исходя из того, что чувствуем мы – поддерживаем баланс. Вот в данный момент я точно могу сказать, что один человек в какой-то точке земного шара сходит с ума от разрывающего напополам счастья, потому что мне............