Она бежит по жизни, смеясь.
Она смеется слишком громко, прохожие оборачиваются с удивлением или неодобрением. Она прерывается смущенно на некоторое время, но чувствует скребущуюся щекотку на дне живота и опять громко смеется.
Она выбегает утром из дома, она бежит до остановки, она почти не может ходить. Она взбегает по лестницам, перепрыгивая через ступеньки, она бежит за уходящими автобусами, как будто каждый из них – последний.
Она не стоит на одном месте неподвижно. Она пританцовывает, отбивает такт ногой, нервно шагает, вертит головой по сторонам, но взгляд ее почти не замирает, не останавливается ни на чем, не цепляется за взгляды, за афиши, чуть замерев на мгновенье, он снова блуждает, ничего и никого не ища.
Она заходит в кофейню попить кофе. Потом идет в кафе. Потом в другое кафе.
Потом в магазин. Потом в другой магазин. Она берет самые разные вещи, самых странных цветов, стилей и фасонов, почти не глядя, независимо оттого, идут они ей или нет, она долго примеряет их в примерочной, крутиться перед зеркалом, понимая, что ни одна из этих вещей ей не нужна, а нужно ей совершенно другое, иногда она что-нибудь покупает, прикидывая насколько ей хватит сбережений и как бы успеть их потратить, чтобы извлечь максимальное количество удовольствия, но при этом не промахнуться на тот момент, когда их может оказаться слишком недостаточно.
Она идет в кино. Уходит на середине сеанса и идет на другой фильм. Она опять сидит в кафе. Она идет в театр. Она ужинает в ресторане. Она не чувствует вкуса пищи. Она оставляет на тарелке не менее половины. Она разглядывает других посетителей, но через секунду не может вспомнить, на кого она смотрела.
Неумолимо приближается ночь – самое тяжелое время.
Она покупает вина. Дома она подогревает его на плите и щедро сдабривает его специями, она старается пить медленно, чтобы хватило на подольше и пьяный сон сам примет ее в объятия, прикрыв ей глаза, и она не успеет даже полностью раздеться.
А утром она снова выбежит из дома.
Она будет пить кофе в кофейне, не чувствуя его вкуса, жадно листая утреннюю газету, не видя даже заголовков, смеясь – вдруг – резко и громко, обмирая от страха, что сжимает ей внутренности, что не дает ей сконцентрироваться ни на чем, не дает остановиться, страха, что несет ее вперед, сквозь толпу, в которой ей не дано даже на секунду пересечься с понимающим взглядом, что рентгеном высветит причину ее страха – вызревающую внутри опухоль, что как бомба с часовым механизмом беспрерывно тикает, и это тиканье отмеренного остатка времени сводит ее с ума и несет все дальше и быстрее. Тик-так, тик-так.
Она бежит по краю оставшейся жизни. Смеясь и обмирая от страха.