Вообще по уму надо бы писать любовные письма, все остальное – не очень конструктивно. Зачем все остальное? Я решил начать тренироваться, и написал вот такое. Оно мне не очень нравится, злобное уж очень, но надо же с чего-то начинать.

«Приходишь на вечеринку, быстро всех окидываешь взглядом и быстро понимаешь: тут никто не даст, по крайней мере сразу – точно никто. Но прекраснее из всех – Адольфина – назову ее так - сухая женщина, духовная, со злобной рожей, пришла проверить, не прошло ли еще ее время носить короткое. Но вот так чтобы прям совсем уж сразу – не даст. Придется блин-разговаривать, точнее слушать.

Я подсаживаюсь к ней сбоку. Она говорит с жалостью:
- Видно, что вы глубокий и понимающий человек.
- Не без этого, - соглашаюсь я.
- И с сексом не очень у вас, да?
- С сексом, - говорю я, - вообще никак. Сизифов труп. Бывает просыпаешься утром, и кажется: «Неужели-неужели! Неужели кончилась эта пытка! Неужели у меня теперь появится наконец-то время почитать Кастанеду (гы)!»
А потом выходишь на улицу, и у подъезда девушка асфальт метет, и ты смотришь на нее, и как будто голос снизу тебе говорит: «Хи-хи. Тебе еще придется попахать, дружок». Только не надо, пожалуйста, сейчас начинать мне про эти ваши чакры рассказывать.
- Сам ты не надо про чакры рассказывать! – начинает орать она.
- А я и не собирался. Я вообще никогда об этом не говорю.
- Не надо врать, я по глазам вижу, что ты только про чакры одни и думаешь все время. И брошюрки все время разные читаешь. Я ж вижу. Ты и сюда-то небось ехал и делал вид, что баб рассматриваешь в соседних машинах, а сам брошюрку читал о Черной Луне под рулем.

И так весь вечер. Все танцуют с дамами, пьют вино в стаканах, марихуаной потягивает, а мы сидим про чакры грыземся четыре часа».