В глубине океана рождалось солнце. Волны переходили с блеска на грусть, как радиостанции на старом приемнике моей старой машины. Я слушал ветер, и он молчал. Океан мерно дышал внутрь и извне, брызгая остатками былой романтики перед появлением первых лучей. Внутри становилось холодно: переступая с ноги на ногу, я замечал, что остывший песок отбирает тепло. Значения ненужных слов плыли вокруг, мешались в тучи и скалистые мысли, в торшеры зеленого цвета, в цветные обручи над головой.

Я стоял и гадал, сколько спичек нужно ветру, чтобы устать от попыток помешать мне. Я стоял и гадал, сколько тебе нужно писем и смыслов, что бы понять: нас не было. Были только вздохи. Были мои рассветы и твои океаны. Мы все равно одни. Мы все равно сами по себе. Мы дарили тепло, но оно едва ли доходило до адресатов. Теперь стрелки наручных часов умирают в левом кармане серых потертых джинсов, их сердце не бьется, поиски себя, зарытые замки, воздушные поцелуи. Адью, счастье.