Было это во времена Совка. Работал я тогда в геологах. Партия - 4чел. Начальник-геолог, помощник геолога-техник, водитель (Я), и повар.
Время март, пора собираться в поле. Знакомимся, подходит потертый мужичок, в возрасте, бородатый:
- Здравствуйте, я ваш повар, зовите меня просто – Владимир Ильич.
Ну, Ильич так Ильич, работать надо, поехали.
Продукты получали единовременно, на базе, раз в месяц. Тут подошла диковинка – сушеные вьетнамские бананы. Зову Ильича:
- Ильич, глянь, да вкусно…
- Я их в детстве объелся, не буду…
Я прикидываю, что детство Ильича приходилось на годы тотального дефицита и продуктовые карточки, и как–то раз пытаю Ильича:
- Ильич, ну расскажи, как ты бананами объедался-то?
Ильич, возясь у костра, неспешно начинает:
- « Давно это было, в аккурат после войны. Решили власти в зоопарки обезьян закупить. А я как раз в зоопарке, дворником, работал. Ну, решили – купили - привозить начали, партиями. Все бы ничего, да те, что первые были, через полгода дохнуть стали. Разбор полетов, шум-гам, пригласили контрагентов – африканцев, с претензией. Те приехали и говорят:
- Все понятно. Вы купили самых дешевых обезьян, а дешевые они не потому, что плохие, а потому как самки. Самцов, которые подороже, вы не купили, а самки без них – ДОХНУТ. Купляйте, теперь, говорят, самцов.
Ну, понятно, бюджет выбран, денег более нет, директору салазки компетентные органы завернули, посоветовали год продержаться, до следующего бюджетного года, а нето кирдык, времена-то суровые были.
Вот тут то я и Директору на глаза и попался. Он мне сулит усиленный паек, доппитание, трудодни за семейную жизнь с обезьянами, в общем полный соцпакет…
Я попробовать согласился. Ничего, так, работа как работа. Все бы ладно, да тут, с последней партией, Гориллу привезли, и все…Лафа кончилась. У ней, поначалу не выпросишь (трудодень не дадут), а опосля – не вырвешься…Она на руках держит, как малого, и в рот ко мне эти самые бананы запихивает…Вот с тех пор я на бананы смотреть не могу…
А уволили меня за производственный брак, мартышка померла, больно малая была, но, думаю просто год прошел, самцов купили, а меня, как ненужного свидетеля – выселили из Москвы….»