Это цитата сообщения lj_vero4ka Оригинальное сообщение

Я вообще никогда не флешмоблю, но Кузмицкая попросила меня написать про пять моих странностей, а капризы красивых женщин по имени Вера - по определению закон.



Итак.

• Я перфекционист; яростный; фанатичный. Но непростой: З. показывал мне когда-то свою визитку, на которой была нарисована кучка, от нее стрелочка к той же кучке, лежащей на фантике, а от нее, в свою очередь, к на вид вполне себе шоколадному трюфелю. "Имя Фамилия", - было написано на визитке, - "Делаю из говна конфету".
  
  Это должно было быть моей визиткой; я люблю запускать собственную комнату/архив документов/склад дисков/брезгливость к собственному гардеробу/отношения с мамой - до состояния "так жить нельзя", тянуть еще несколько дней, чтобы окончательно опротиветь себе и окружающим, а потом утирать нос, закатывать по локоть рукава и начинать самозабвенно убираться: драить все так, чтобы повсюду встречать свое отражение, ползать не с тряпкой, но с губкой по полу, чтоб не дай Бог не пропустить ни пылины, расставлять диски по цветам, алфавиту, степени любимости, тяжести или разудалости музыки; вышвыривать все к чертям, покупать новое, распечатывать свежую пару полосатых носков каждый понедельник, праздник, свидание с юношей; водить маму на концерты, покупать ей ирисы, таскать ее покупки.
  
  Эйфории хватает на неделю; еще месяц-пару все приходит в исходное состояние; еще неделю посреди смрадного тинного болотца я довожу себя до кипения. Ну и по новой.
  
  Я поэтому страшно люблю холостяцкие квартиры с горой плесневеющей посуды в раковине, зеркалами в ванной, заплеванными до фотошопного фильтра "blur": убить три часа времени, и это будет принципиально другая реальность; я своими руками сделаю этот мир лучше в отдельно взятой квартире; психотерапия ядерной силы, после этого встать, как звезда мюзикла, в прицеле прожекторов, и чтобы блестки сыпались.
  
  И это со всем так - с учебой, с работой. Запустить до мрачного ужаса, до содрогания при одной мысли - а потом взять и в последнюю ночь перевернуть мир.
  
  Сегодня, кстати, опять последняя ночь, Вера. Мир если и переворачивается, то в гробу.

• У меня очень большие проблемы со временем, с густотой его, концентрированностью: я скрупулезно, маниакально собираю все мгновеньица, вещдоки, улики, напоминания, осколочки, обрывочки, фантики, фразочки, бриллиантовую крошку. Я дико боюсь, что оно пройдет, а от него ничего не останется; страх этот был всегда, сколько я себя помню - а помню я себя лет с пяти; в пять лет я заставила маму перерисовать причудливые потеки шоколада с другой стороны конфеты "Мишка косолапый" - потому что я ее съем, и больше нигде никогда рисунок этот не повторится. Лет в пять же я хрумкала какой-то капустой и пропустила одно слово в речи диктора новостей - и прошило меня испугом, что я так никогда в жизни не узнаю, что это было за слово. Возненавидела капусту и себя саму. Хорошо помню этот пронизывающий ужас; мама не помнит.
  
  В пятнадцать лет я ревела от того, что у меня нет камеры, чтобы писать себя каждый день, потому что такой, как сейчас, я не буду уже никогда, никогда, никогда.
  
  Будь моя воля, вообще бы носила вживленный под кожу диктофон и камеру.
  
  К записям почти никогда бы не возвращалась; просто очень страшно, что время пройдет бесследно, невозвратно, не оставив песчинок на ладонях.
  
  По этой причине я лет с восьми веду подробные дневники; пишу стихи; не выбрасываю журналы, программки, билетики, фотографии, чеки, пустые флаконы и иногда даже - ценники от вещей, ставших впоследствии любимыми. Перепечатываю в специальный файлик смски, прежде чем удалить их из архива телефона. Фиксирую все смешное, что говорят и делают мои друзья, отбиваю это в голове ключевыми словами, чтобы торопливо, не расплескав по дороге, донести до компа и залить под тэг "мелкий жемчуг".
  
  Времени, как правило, все равно удается меня обогнать.

• Я никогда не читала "Преступление и наказание", "Анну Каренину", "Войну и мир" и "Тихий Дон".
  
  Хотя, понятно, что могу подробно рассказать, что там происходило и с кем.

• Я не умею разлюбить; могу полюбить только кого-то еще. Все несбывшиеся, канувшие, бросившие планомерно копятся у меня не в сердце даже, а где-то в костных тканях, скелет формируют; составляют что-то наподобие годовых колец. Ни на кого из них не могу долго злиться; периодически заходя в магазин и трогая тряпочку, думаю "Пошло бы N." - хотя N. не видела три года. Большое изумление испытываешь каждый раз, когда встречаешь кого-нибудь из сильно когда-то любимых и понимаешь, что чиркни искорка сейчас - и все завертелось бы снова, что бы там ни было, какая бы выжженная земля ни оставалась по человеку. Спустя время понимаешь, что нечто, изначально в нем зацепившее - никуда не делось и уже не денется. И от тебя никак не зависит, вообще.
  
  У всех разная хронология: кто-то говорит "в девяносто восьмом, летом", кто-то - "мне тогда было четырнадцать, через два месяца после дня рождения", я говорю "это было сразу после К., за две недели до Л." Время, когда я ни в кого влюблена - пустое, полое, не индексируемое; про него потом помнишь мало и смутно.
  
  Вместе с влюбленностью, меж тем, внутри включается мощный софит, подсвечивающий и впечатывающий в память каждую молекулу действительности; резкость увеличивается, контрастность; звук чище, пронзительнее; жизнь становится не моно, но стерео.

• Иногда во время секса я могу, например, объемно увидеть, как потерялась в Сочи в возрасте лет трех, сижу на парапете и плачу. Или мой детский синий телефон с белыми пластиковыми кнопками. Или какую-то выставку, на которой мы с мамой были в каком-то тоже глубоком детстве, типа года в четыре. Или койку ненавидимого мной дома в деревне, куда меня запихнули на лето в семь лет, и щелку в гостиную, через которую я ночью смотрела телевизор. Кусок телевизора.
  
  Какие-то такие, в общем, глубоководные, как рыбы, никогда не всплывавшие раньше на поверхность воспоминания, которые ни разу до этого не давали о себе знать - а тут плеснули по воде хвостом. Это и просто так на улице иногда бывает, во время разговора с кем-нибудь, но в процессе секса - чаще и трехмернее.
  
  Причем не расскажешь ведь даже. Обидятся.

Как-то вот так, Кузмицкая. )

Пусть про странности мне расскажут estetka, pavolga, harizmatik, f117 и kaif.

Автор: umnitsa@inbox.ru

http://vero4ka.livejournal.com/294910.html