Москва на три с половиной часа: для Рико.

Город расписывается в получении партий зонтов и мокрых волос. Под мелкой вязью стекол остановки группируются отщепенцы от работы, такие - мелкого масштаба одного квартала; примерно от вуза архитекторов до очередного косметического салона. Путаются, переступают с ноги на ногу, едва шевелят пальцами: кошмар набирает скорость и пожирает мое уже изрядно подмоченное концом октября сознание. Чьи-то светлые пряди - барышня силится не смахнуть каплю воды с ресниц, потому что потекут, ох, потекут сейчас чернила с глаз; мускусный запах начавшего стареть тела - серо-коричневый прикид, невнятные сигареты без марки; аромат несвежей эссенции средства для мытья ковров - духи, спекшийся лак на скудных волосах. Кто-то рядом нестерпимо пахнет живой кровью: либо юноша, новоиспеченный маньяк-хирург, сжимает в кармане кожаной куртки платок с бурым отпечатком, либо девушка ... Меня передергивает. Бежать. Отсюда.


Я ввязываюсь в клубок женских интриг, причем оказываюсь на оппозиционной стороне, отличающейся незатейливым складом характера и очень милым хроническим кретинизмом - в этой, пошло крашеной в черный, башке, странно сообразительной, то и дело мелькают какие-то не менее странные выводы об особенностях человеческой природы. У нее в кабинете хотя бы сухо и пахнет только ее несвежей шевелюрой и плесенью, которая поросла уже на трех из пяти чашек в углу. Экзотика, блин. Я молчу, сжав губы в слабом подобии льстивой улыбочки. Мне ее приварили к роже. Этот ходячий инфантилизм прется от моих невротических замашек и так, на между прочим, ведает, что большая часть моей компании считает меня блаженным. Лично я после этого заявления поперхнулся кофе и заработал очередной приступ тика. Безобидный, странноватый субъект: камнями не забьют, зато и не посочувствуют. Чтоб вы все сгорели, сукины дети.
-Аппарат абонента выключен ...

Через 40 минут до меня медленно допирает, что быть полтора часа в не доступа невозможно чисто физически, учитывая, что тебе ехать 40 минут. Дождь льет. Я начинаю ругаться матом. Лучший друг, плутая где-то в недрах метрополитена, лишил себя удовольствия видеть, как я мысленно пересчитал все зубы, выбил оставшиеся, разобрался в его семейном древе, отправив к праотцам всех, кто, в принципе, придумал его на белый свет.
-...Или находится вне зоны действия сети.


Слово придурок пишется всего в четыре буквы - "Рико". Он меня убьет за это. Совершенно точно уроет - выдернет мне зубы мудрости первобытным способом тяги пяти пальцев по внешней стороне физиономии. Я даже не успею вякнуть, что доехал до метро, но юношеские, светлые идеалы взяли верх над здравым смыслом и я вернулся на место назначенной встречи, потому русские на войне своих не бросают и очень уж хотелось врезать ему коленом под дых. Я буду стонать и кувыркаться на сыром асфальте, а он будет на высоких тонах ведать мне, как доехал до моего дома и довел мою Маман до микроинфаркта. Она вообще не уверена, что я живу дома. Зато теперь убеждена, что меня преследует очень вежливый маньяк, который шманяется по всем местам моего обитания и интересуется, где соизволит находиться эта жопа с ушами, то есть я, хотя две мои вышеупомянутые физиологические составляющие никакими особо отличительными признаками не обладают. Мы потеряли друг друга в городе на три часа. Не нашли, жребий не выпал и карма у нас такая. Зато я нашел тишину. Она застыла прозрачным туннелем, когда проходила мимо - куталась в дым сигарет. Щипало глаза. Это просто дождь, просто верь мне, кретин, верь и ничего не говори. Вот чёрт ...

Останься со мной навсегда, впечатайся в меня горящей синей синтетической тканью - вечным ожогом, полоумным смехом - твоим сумасбродством, талисманом на шее - твоей-моей. Как след от веревки - сейчас, как же, мечтай. Идеальных людей нет. Их не бывает. Кроме нас. Мы - идеальные. Мы не хотим друг друга менять.

Я такой паскудно сентиментальный.

Притащи мне гарантию и страховку за то, что ты дышишь воздухом. Комиссионные. Сберегательные счета. Проткни палец ржавой булавкой и подпишись на отсыревшем блокнотном листе, что никогда-никогда не оставишь меня, ты, дегенерат чертов.

Мне нужен друг, иначе я сдохну среди всего этого бабья.

Начинает мутить от склизких слов, давят глотку; я выхожу курить, а тишины нет, зато я домашними тапочками влезаю в лужу на балконе и они станосятся совсем не розовыми и пушистыми, а в самый раз, чтоб тараканов на кухне убивать.

-Каждый раз, когда он сюда приезжает, у него нет ножа, не куртки, нет, блин, трусов, нет сапог. Зато есть гребаная пушка, которой он машет во все стороны, как Джон Уэйн.*

Хотя, если ты вдруг исчезнешь навсегда, ты знаешь, я привыкну.

Просто будет сильно болеть.

Пилот - Шнурок.

3.67 Мб.

*Из к/ф "Охотник на оленей".