«Когда-то я умру, не успев рассказать окружающим меня людям о тебе, о сладости твоих губ, о нежности твоих рук, о шелке твоих волос… И останутся только эти мои слова, которые станут бессмертны, эти чувства выжигающие пустыни внутри меня. Мои эмоции отскакивают от тебя, ударяются от стены, и я вижу искры от этих ударов. Они никуда не исчезнут, останутся на нашей Земле, в отличии от меня, такого смертного. Эти письма станут вечными памятниками, они никогда не забудутся, они будут передаваться от человека к человеку, из рук в руки, от поколения в поколение, из эпохи в эпоху… И люди наконец-то почувствуют, как я любил тебя, как я тебя боготворил. Я бы все отдал за то, чтобы остановить мгновенье и любить… Любить и любить тебя снова и снова… Час за часом, минуту за минутой… Чтобы ты был бессмертен и не в коем случае не опередил меня, не ушел туда, откуда не возвращаются, не убежал, как я называю смерть. Смерть такая не страшная, но пусть она не приближается. Пусть она заберет сначала меня… А потом и тебя, и где-то там, на небесах, или, может быть, в аду, мы найдем друг друга…»
*В нашем городе холодно
И художник-мороз
Окна поразрисовывал
Белой гладью из роз.
Ты мне пишешь, что может быть,
Прилетишь к Рождеству
В нашем доме так холодно,
И я дальше живу.*
«Я скучаю по тебе. Я так скучаю по твоим лучистым карим глазам, ласковой и нежной улыбке, каштановым волосам, чуть тронутым паутинкой седины. Я скучаю по нежным рукам, ласкавшим все мое тело… Я скучаю по тебе, нет, так хочу накрыть твою ладонь своею и целовать каждый твой палец… Чтобы быть счастливым, мне достаточно и этой малой крохи… Я так скучаю. Я здесь совсем один, и они мне все чужие. Я так скучаю…»
*На рекою пасхальной
Слышу колокола
Ты мне пишешь, что может быть,
К лету схлынут дела.
Зацветет потихонечку
На окошке герань
Облетит день и ночь за днем
На стене календарь.*
«Без тебя меня нет, мы – единой целое, мы, словно отраженья одного и того же зеркала, словно тени друг друга, словно две части одной мозаики, которая собирается воедино, когда я и ты… мы вместе… Без тебя меня нет, я весь в ошибках, в исправлениях, я уже не целиком. Взгляд мой, ищущий знакомый блеск глаз и волос, нигде не останавливается. Сердце то стучит так сильно, что ему не хватает места в груди, то останавливается на несколько мгновений, и мне кажется, что я не доживу до утра. Да, я не переживу даже эту ночь, куда уж там идти за тобой. Мне кажется, что не переживу еще такую ночь, еще один день, полный отчаянной тоски и безысходного одиночества. И теперь я знаю точно, что такой расставание…»
*Тротуары багряные
За завесой дождя,
Очень запахи пряные
Разлила, уходя.
Ты мне пишешь, что может быть,
Но я письма порву,
В нашем домике новый год,
И я снова живу.*
«Я, не спорю, грешный человек. Я ненавидел, убивал не раз, не верил в святого Мерлина, но своей любовью я заслужу этот рай… Хотя зачем мне? Ведь рай – не рай без тебя, без снисходительных искорок в карих глазах, тонких губ, прижимавшихся к моим губам, нежной щеки,
прижимавшейся к моей щеке… Нет, рай без тебя не существует… Только с тобой, а если тебе там не понравится, я верну тебя на землю, и будешь ты жить без меня как-то. Но пока я тут, на постылой земле, от тебя за какие-то сотни километров. И даже могу слать тебе письма, и ты скупо, но отвечаешь… А сейчас я переживаю время без тебя. И наш финал обязательно будет счастливым, не трагичным, как все остальное в моей жизни, а все плохое я вырву, как лист из старой тетради. Эти листы ведь можно вырвать, правда, Рем?
Надеюсь, что ты вернешься скоро, я смогу поцеловать столь желанные губы, ласкать столь желанное тело…
Вот теперь все.
Твой Сириус. »