Это цитата сообщения КАКтейль Оригинальное сообщение
Без заголовка
Э.Фромм:
Любовь возможна, только если общение двух людей исходит из самой сердцевины их существования и, следовательно, если каждый из них воспринимает себя из сердцевины своего существования. Только в этом "центральном" сущностном опыте и содержится человеческая реальность, только в нем жизнь и основа любви. Опыт такой любви - это постоянный вызов, она не отдохновение, но совместное движение, рост и труд. Не важно даже, отмечен этот союз гармонией или конфликтами, радостью или печалью, - это вторично по отношению к основополагающему факту, что двое ощущают собственную сущность, что вдвоем они одно целое, ибо каждый из них целостен и не бежит от самого себя. Есть лишь одно доказательство присутствия любви: глубина взаимоотношений, сила и жезненность каждого из участников; именно по этим ее плодам и узнается любовь.
Любовь - это активность; если я люблю, я постоянно нахожусь в состоянии активного участия в любимом человеке, однако не только в нем или в ней. Ведь если я ленив, если не нахожусь постоянно в состоянии бодрствования, бдительности, активности, я потеряю способность активно относиться к любимому человеку. Единственное позволительное время неактивности - сон; в состоянии бодрствования всякая леность должна быть исключена. Парадоксальность ситуации состоит, однако, в том, что в наше время огромное число людей бодрствует в полусне или спит, наполовину бодрствуя. Лишь в состоянии полного бодрствования возможно не скучать и не быть скучным. А ведь не скучать и не быть скучным - одно из главнейших условий любви. Активно мыслить и чувствовать, весь день видеть и слышать, что происходит вокруг, избегать внутренней лени, выражающейся в установке на пассивное накапливание впечатлений или просто в пустой трате времени, - все это необходимые условия для упражнения в искусстве любить.
Из Арбатовой:
Третьей подружкой-соседкой была Валя. Совсем простая женщина, дочка мелкого кагэбэшного служки, выросшая на Кутузовском. Жила с детьми, красивым мужем и давящей матерью. Работала, убирала, готовила и была совершенно несчастна по-женски и по-человечески. Она жила как плакала. Не то что была мазохисткой, а просто у нее была очень тонкая кожа. Никто из домашних этого не понимал, потому что в обиходе это было похоже на примитивную скандальность.
Она была внутренне усталой, ей ничем не хотелось радовать себя, и мне ни разу не удалось растормошить ее. Она служила домашнему хозяйству как приговоренная, и ненавидела его при этом. Не могла справиться с неврозом чистоты и все время что-то терла и прибирала, как будто это могло что-то изменить в жизни. Она старалась, чтоб "все было как у людей", но была не как все, а тоньше и беззащитней. Она умерла вскоре после того, как я уехала из Ясенево, не дожив до пятидесяти. Я часто вижу в толпе похожих женщин, они обеспокоены тем, как похудеть и накрыть хороший стол одновременно, они не востребованы своими мужьями, но не ищут эмоциональной жизни на стороне, они трясутся над детьми и совершенно не понимают их, живут до старости лет по материнским подсказкам, зная, что те были несчастны. Хочется закричать им: "Остановитесь! Попробуйте быть счастливыми, хоть раз в неделю! Любым способом! Вы спасете этим себя, своих детей, свои семьи в конечном итоге весь мир, ведь вас так много". Но они не слышат. Они предпочитают рано стареть, озлобляться и умирать.